— Пойдем убивать монстров.
Но когда они начали возвращаться в лагерь, Талемир покрылся ледяным потом. Он издал стон боли и перевернулся на спину, пятна затуманили его зрение.
— Тал? — Голос Уайлдера был далеким. — Тал?
Талемир хотел ответить, хотел сказать, что будет сражаться с рейфами до последнего вздоха, чтобы спасти Дрю, чтобы спасти их всех. Но острая боль, засевшая глубоко в нутре, лишила его дара речи, лишила всех чувств.
Он соскользнул с седла.
Внезапно он снова оказался в Ислатоне, окруженный кругом из белых камней и роем чудовищ.
Регульд жнец снова и снова проникал в его грудь, пронзая сердце…
27. ДРЮ
— Дрю! — Голос прорезал ночь, заставив ее приподняться на постели. — Дрю!
В ее имени звучало отчаяние и настоятельная необходимость.
Она выскочила из палатки и увидела, как в лагерь въезжает Уайлдер Хоторн; угасающие костры освещали тело, нависшее над его лошадью, и жеребца без седока.
Талемир.
Дрю сорвалась на бег.
Сердце заколотилось, и она остановилась, когда Уайлдер спрыгнул с седла и помог ему снять с лошади бессознательное тело Талемира.
— Что случилось? — пролепетала она, глядя на его потный лоб и пепельный цвет лица. На его красивом лице виднелись многочисленные синяки и порезы.
Вместе они уложили его на влажную траву. Он дрожал от их прикосновений.
— Я не знаю… — сказал Уайлдер, дыша коротко и быстро. — В один момент он заговорил со мной. Мы возвращались к вам, чтобы помочь, но потом он упал. — Уайлдер в панике провел рукой по волосам. — Мы боролись. Сильно. Это может быть внутреннее повреждение. Я мог это сделать.
Дрю обшаривала тело Талемира в поисках хоть какого-нибудь признака, хоть какой-нибудь зацепки, чтобы понять, что происходит. Кровь нигде не текла, кости вроде бы не были сломаны.
Она сняла с него перчатки для верховой езды. Ничего, кроме разбитых костяшек пальцев.
Но она замерла, заметив кожу под воротником его рубашки. Его красивый оливковый цвет лица был испещрен сетью тонких белых линий.
Почувствовав тошноту, она провела рукой по нагрудному карману и достала из его камзола знакомую фляжку. Она оказалась гораздо легче, чем она ожидала. Она встряхнула ее. Ничего.
Открутив пробку, она понюхала содержимое.
— Чудовищный тоник, — пробормотала она, опрокинув флягу вверх дном, и увидела, что из сосуда вытекла всего одна капля.
— Что? — озадаченно спросил Уайлдер.
— Он принимал это — тоник, приготовленный одним из ваших алхимиков в Тезмарре, — пояснила она, не отрывая взгляда от упавшего Боевого Меча. — Не знаю, сколько он должен был принять, но перед стычкой с расхитителями я заметила, что он пьет гораздо больше. Гораздо больше, чем казалось правильным. — Она указала на странные отметины на шее Талемира. — Это привело к этому.
Уайлдер закрыл лицо руками.
— Как я мог не знать? Как…
— Это не твоя вина, — сказала Дрю, усаживая Талемира в кресло и прижимая к себе. — Он так ненавидел то, кем был, что отравил себя этим проклятым тоником.
Уайлдер вскочил на ноги.
— Я найду целителя.