— Да пошел ты! — Уайлдер атаковал.
Не было никакого медленного наращивания, никакого опробования воды, потому что они знали сильные и слабые стороны друг друга досконально. Они бросились друг на друга, обрушив шквал кулаков и боли.
Уайлдер наносил удары, костяшки его пальцев сталкивались с кишками Талемира, его виском, его почкой. И Талемир позволил ему кончить, ощущая вкус крови во рту и порез на внутренней стороне щеки.
Боги, однажды у среднеземья не останется ни единого шанса против Уайлдера Хоторна.
Талемир принимал удар за ударом, позволяя своему протеже терять себя в атаке.
Затем Талемир нанес удар. Он наносил джебы, кроссы, хуки и апперкоты в жестокой последовательности, кружась, как разъяренная пантера Тира.
Зубы Уайлдера были в крови, но ярость еще не успела утихнуть.
Как и ярость Талемира.
Они сражались еще один раунд, жестокий и изнурительный.
— Теперь ты доволен? — крикнул Талемир, смещая вес и уворачиваясь от удара в глаз.
— Даже близко нет.
Талемир заблокировал хук в лицо и нанес сильный и быстрый джеб в ребра Уайлдера, вызвав удивленный возглас.
— Ты всегда оставляешь эту сторону открытой, — проворчал Талемир. Когда же мальчик научится?
— И ты всегда слишком много болтаешь… — Уайлдер размахнулся, и его кулак столкнулся с больной челюстью Талемира.
Талемир снова увидел звезды и споткнулся.
С него было достаточно.
Вокруг них закружилась тьма, поглотив их обоих в вихре обсидиановой силы.
Когда она исчезла, Уайлдер лежал на земле, связанный и скованный тенями.
Задыхаясь, Уайлдер потрясенно смотрел на него.
— Ты обманул.
— Обманул? — прохрипел Талемир, упираясь руками в бедра, чтобы перевести дыхание. — Что мы всегда говорим разрушителям щитов о честной игре? Чему мы только что научили наарвийцев?
Во взгляде младшего воина все еще кипел гнев, но это была уже не та сырая, ничем не сдерживаемая ярость, что прежде. Он хмуро посмотрел на Талемира.
— Против зла честный бой — верный способ погибнуть.
Вытерев пот со лба, Талемир выпустил свои тени, и они черными клубами рассеялись в воздухе.
— Именно так.
Уайлдер сел, сплевывая на траву кровь, нижняя губа была разбита.
Талемир протянул ему руку.
— Мне очень жаль, ты знаешь.
Уайлдер посмотрел на протянутую ладонь, в его лице боролись противоречивые чувства, прежде чем он поднял руку.
— Я знаю.