Талемир помог ему подняться, и оба они скорчились от боли.
— Твой левый хук нуждается в работе, — тихо сказал Талемир.
Уайлдер недоверчиво посмотрел на него.
— Ты действительно не знаешь, когда нужно заткнуться, да?
Талемир грустно улыбнулся.
Уайлдер проигнорировал ее и жестом указал на лошадей.
— Мы можем успеть вернуться в лагерь, если поторопимся.
Талемир замер.
— Мне казалось, я ясно выразился. Я не собираюсь возвращаться.
Уайлдер повернулся к нему, кулаки снова сжались.
— Я тебе не верю.
Талемир стоял твердо.
— Ты действительно это сделаешь? Оставишь ее беззащитной перед своими сородичами? Ты так мало заботишься о ней?
Талемир рванулся вперед, вцепился в рубашку Уайлдера и почти поднял его с земли.
— Ты ничего не знаешь о том, как глубоко она мне дорога.
— Тогда покажи это, мать твою.
— Ты сам это сказал: Я одна из них, Уайлдер. Как я могу…
— Используй это против них, тупой ублюдок, — прорычал Уайлдер. — Ты спас нас в логове. Ты победил меня только что. Ты нам чертовски нужен. И не только Боевой Меч Талемира, но и рейф в тебе.
Талемир колебался.
— Тал, — сказал Уайлдер. На этот раз его голос был мягким. — Есть надежда…
— Ты был в той же пещере, что и я?
— Да. Но я был там и после того, как ты ушел. Я нашел мальчика — Гуса — того самого, которого искали Адриенна и Дрю.
— Что?
— Он сбежал и бродил по окраинам леса. У него были крылья, но он был самим собой — заноза в заднице, правда, но человек… Контролировал себя… Он сказал, что есть и другие, подобные ему.
Талемир не дышал.
— Я отправил его обратно в лагерь, когда пришел за тобой. Дрю и Адриенна уже знают. И если ты что-то и знаешь об этих двоих, так это то, что они не оставят свой народ на произвол судьбы. Они будут бороться.
— Мы нужны им.… — пробормотал Талемир, опустив глаза на орхидеи, в которые он угодил.
— Да, брат. Нужны.
И Талемир с замиранием сердца понял, что это была не случайная россыпь этих цветов, а целое поле. Натянув перчатки для верховой езды, он нарвал горсть, вырывая их с корнем. Внезапно для него больше ничего не существовало. Он свистнул, и его жеребец пустился галопом навстречу ему; он едва успел остановиться, как оказался в седле.
Уайлдер почти по-человечески ухмылялся, его зубы все еще были в крови.