Скифы и гунны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отдельные племена разбитой западной орды перешли на сторону Хо-хан-ши. Остается неясным, было ли восстановлено единство гуннской державы под властью Хо-хан-ши, или же продолжало существовать независимое западно-гуннское царство.

При преемниках Хо-хан-ши мирные отношения между Китаем и гуннами не прерывались. В 25 году до P. X. гуннский царь получил сверх обычных подарков 20 тысяч кусков шелковых тканей и 20 тысяч фунтов непряженного шелка. Кочевники повидимому добросовестно соблюдали условия договора. В 5 году до P. X. отряд осуней, попавший в плен после неудачного набега на гуннов, был тотчас отпущен по первому же требованию китайского императора. В 1 году по P. X. восставший и бежавший к гуннам царь Турфана был немедленно выдан по требованию Китая. После P. X. в царстве гуннов определилось два политических течения. Часть племен, повидимому восточная, продолжала тянуть к Китаю, и в конце концов отделилась и образовала вассальную орду так называемых южных гуннов в составе китайской империи. Другая часть орды устремилась на запад, и перенесла борьбу с Китаем на подчиненные ему царства в бассейне Тарима. Связь этой части орды с Китаем почти прекращается. Китайские хроники мало интересуются ее судьбой. По коротким сообщениям хроник создается неправильное представление, будто южная орда и китайские отряды наносят поражение за поражением северной и несколько раз ее уничтожают.

Едва ли может быть проведена резкая граница между обеими половинами распавшегося царства гуннов. При каждой неудаче северной или западной орды отдельные племена и роды уходили на юг и подчинялись Китаю. С другой стороны, признавшие свою зависимость и подчинившиеся Китаю племена нередко восставали, грабили и разоряли пограничные области и уходили на север. Повидимому, между собственно Китаем и северной ордой создался ряд промежуточных слоев кочевых племен, зависимость которых от Китая убывала по мере их удаления от великой стены. Эти полузамиренные кочевые племена всегда были готовы воспользоваться слабостью Китая, чтобы восстать и вторгнуться в пограничные земли.

При узурпаторе Вань-мане, захватившем китайский престол (8–25 года по P. X.), вследствие ослабления Китая и исключительно не умной и заносчивой политики Вань-маня по отношению к кочевникам, положение Китая резко ухудшается. Еще во 2 году по Р.Х. китайский император запретил народу охуан платить обычную дань гуннам. Сборщик дани, посланный к охуаням, повесил отказавшегося платить старшину, и вслед за тем был убит восставшим племенем, после чего гунны отправили отряд, перебивший и взявший в плен часть племени охуаней. Повидимому, прежнее положение данников было восстановлено. Позже Вань-мань обманул гуннов и подменил печать с титулом «союзного царя» на такую же, но с титулом «вассального царя». Политика Вань-маня вызвала восстание, охватившее не только орду гуннов, но и западные страны восточного Туркестана. Турфан снова перешел на сторону кочевников. Набеги на пограничные земли возобновились. Китай пытался раздробить единство гуннов и разделить орду на 15 независимых княжеств, велись переговоры и подкупались отдельные князья из орды. Около 11 года Вань-мань начал готовить большой поход против гуннов, для которого была собрана и сосредоточена на границе 300 тысячная армия. Вань-мань медлил и не начинал наступления, а северные провинции объедались и разорялись китайскими солдатами. В конце концов поход так и не состоялся. В 13 году умер царь гуннов О-тсу-лиу (Учжумо), и его преемник, под давлением дочери царя Хо-хан-ши, полукитаянки, пытался восстановить с Китаем мирные отношения. Впрочем, несмотря на мирные переговоры, орда грабила Китай по прежнему. В 24 году был убит Вань-мань и восстановлена Ханьская династия. Новый китайский император пытался возобновить прежние мирные отношения с гуннами, вернул, гуннскому царю старый титул, а набеги и пограничные войны кочевников склонен был рассматривать, как борьбу против врага Ханьской династии, узурпатора Вань-маня. В орде вновь обострились споры из-за престолонаследия. Повидимому, соперничали две системы наследования: от отца к сыну и от старшего брата к младшему. Власть царя ослабела. Отдельные племена самочинно устраивали набеги на пограничный Китай. Отправленные в 30 году китайским императором подарки и золото не остановили пограничной войны. В 37 году кочевники прорвались за стену и разграбили провинцию Шан-си. Возобновилась длительная пограничная воина. Китаю пришлось восстановить старые стены, построить новые крепости, увеличить гарнизоны и улучшить сигнализацию. 44–45 года прошли в войнах и набегах по всей северной границе Китая. В 48 году начавшаяся вновь борьба за царскую власть спасла Китай от набегов кочевников. Сын умершего царя, обойденный в своих правах на царский престол, занятый братьями его отца, откочевал на юг, и был объявлен восмью южными племенами гуннов царем с наследственным титулом Хо-хан-ши (по имени известного царя). Хо-хан-ша II с вновь образованной южной ордой подчинился китайскому императору. Ко двору были отправлены подарки и заложники. В 51 году в южную орду прибыли послы императора, объявившие указ о подданстве Хо-хан-ши Китаю. Царь должен был принять императорское распоряжение распростершись на земле, как подданный. Самостоятельность южных гуннов кончилась. Южная орда, расселенная у северных стен под надзором китайских чиновников, поступала на службу за ежегодное жалованье, и предназначалась для обороны границ от нападения кочевников. Ежегодно ко двору императора посылался на смену очередной заложник, а из Китая привозили жалованье золотом, шелком и продовольствием. В то-же время северная или западная орда, под давлением сиен-пи, потерпела ряд поражений и начала отходить на запад.

В 74 году китайский полководец Пан-чао нанес поражение северным гуннам около города Хами и озера Бор-куль, в 85 году северная орда подверглась одновременному нападению с севера тинь-линей, с востока сиен-пи и с юга перешедшей на сторону Китая орды гуннов. Через два года сиен-пи вторично нанесли удар северной орде. В 89 году два конных отряда южной орды напали на ставку северного царя, перебили 8 тысяч гуннов и ранили царя, едва успевшего спастись бегством. Северные гунны, под непрерывным натиском появившейся на крайнем востоке степей кочевой орды сиен-пи, покинули свои кочевья на Орхоне и ушли на запад. Часть орды (58 родов — 200 тысяч человек) осталась в Монголии и подчинилась Китаю. Дальнейшая судьба северной или западной орды мало известна. Она редко упоминается в китайских хрониках. Важный момент в истории северной орды — окончательный переход гуннов из восточных степей на запад и вторжение их в степи Доуральской России, остается до сих пор наиболее темным местом в истории кочевых орд.

Длительная борьба Китая и гуннов оставила глубокие следы на обоих народах. Часть кочевников вошла в состав китайской империи и играла впоследствии не малую роль в государственной и культурной жизни Китая. Население северного Китая, наполовину перемешанное с оседавшими кочевыми племенами, резко отличается этническим типом, культурными навыками и языком от остальной империи.

Для успешной борьбы с кочевниками нельзя было ограничиваться постройкой великой стены и крепостей, нужно было противопоставить равную по силе, боеспособности и вооружению армию. Китайская пехота годилась только для обороны. Как только китайцы стали переходить в наступление, выяснилось, что пехота бессильна бороться с кочевниками в степи. Гунны прибегали к обычной тактике кочевников, заманивали китайские войска вглубь Монголии, изнуряли частыми и неожиданными нападениями и, наконец, когда отряд, обессиленный походами, голодом и потерями, поворачивал назад, кочевники непрекращающимися ударами окончательно уничтожали отступавший отряд. Китай удачно использовал уроки войны и поражения и в короткое время создал кавалерию, вооруженную и обученную на кочевнический манер и способную к борьбе в степях. От стратегии древнего мира — воевать на одном направлении одной армией, китайцам пришлось скоро отказаться. Такая стратегия в степях, где не было определенных точек, городов или крепостей, захват которых решил бы исход войны, была бессмысленна и бессильна. Уже во втором веке до P. X. войска Ханьской династии действовали против гуннов на широком фронте, несколькими отрядами конницы. Во время гуннских войн выработался или был заимствован от кочевников тип конного отряда в 30 тысяч всадников, пригодный для исполнения самостоятельных задач и снабженный обозом и продовольствием. Отряды выходили из разных точек границы и действовали в назначенном им направлении, поддерживая связь друг с другом. Одновременно с конной тактикой, китайцы должны были перенять вооружение и костюм кочевников, более отвечающий условиям войны и жизни конного отряда. Вместе с военными обычаями, костюмом и оружием, мода на все кочевническое повидимому так же, как позже в Риме, в сасанидской Персии и в Византии, охватывала часть населения Китая. Это стремление подражать гуннам оставило на искусстве Ханьской династии глубочайший след. Появляется интерес и вкус к изображению всадников, лошадей, варваров. В орнамент проникают кочевнический звериный стиль и темы борьбы животных, правда, измененные и приспособленные к китайскому вкусу. Этот переработанный звериный стиль надолго входит в китайскую орнаментику, соединяясь с древним китайским геометрическим узором. Заимствуется от кочевников форма круглого металлического зеркала с пуговкой и узором на обратной стороне. Глубокое влияние кочевников на искусство Ханьской династии легко может быть прослежено на археологическом материале, бронзе, резных камнях и скульптуре. Создаются целые отрасли художественной промышленности, точно копирующие кочевнические пластинки с изображением зверей и животных, сложных сцен, где нападающий хищник терзает лошадь или козла. Лишь графически четкие орнаментальные линии и некоторые детали выдают китайское происхождение. Готовились ли эти изделия для Китая, или для сбыта кочевникам, не ясно. Не без влияния кочевников создался повидимому царский погребальный ритуал древних китайских династий, во многом напоминающий погребения скифских царей. Император Ше-хуань-ти (династия Цинь, 246–210 г. до P. X.) был похоронен с умерщвленными рабами и женами, в специальном, еще при жизни устроенном подземном помещении в горе. К области чисто культурных влияний кочевого мира на Китай должна быть отнесена система летоисчислений циклами по 12 лет, с названием годов именами животных, заимствованная Китаем от кочевников.

В свою очередь и кочевники подвергались проникавшему в степи культурному влиянию Китая, древняя цивилизация которого была во многих отношениях значительно выше кочевнической и не могла не оставить глубоких следов на жизни кочевых народов. Тем более, что Ханьская династия прилагала большое старание, чтобы «цивилизовать» если не всю орду, то по крайней мере династию и двор. С определенной целью проводить китайские влияние и культуру посылали в жены гуннским царям китайских принцесс. Несколько поколений царей гуннов происходили, повидимому, от китайских матерей. Постоянными проводниками китайской цивилизации были многочисленные китайские пленные и перебежчики, полководцы и послы, охотно принимаемые и жившие при дворе в качестве советников и специалистов, дипломатов, знатоков Китая и техников. Сами князья и царьки гуннов, их сыновья и братья, подолгу иногда задерживались и жили при императорском дворе в качестве заложников и послов. Для восточной части степной Евразии единственной культурной страной с высокой техникой, из которой шли необходимые кочевникам товары и изделия, мог быть только Китай. Об интенсивной торговле кочевников с Китаем сообщают хроники. Громадные количества шелка, иногда доходившие до 30 тысяч кусков, отправлялись ежегодно гуннам. Китайские императоры часто посылали ко двору дорогие подарки: одежды, украшения, золотые художественные изделия, оружие, колесницы, музыкальные инструменты и прочие невиданные среди кочевников вещи. Археологические находки подтверждают широкое распространение китайских монет, художественных изделий из бронзы и полудрагоценных камней жада и нефрита и шелковых тканей по степям восточной Евразии. Особенно интересные и богатые находки китайских шелковых тканей сделаны в самое последнее время экспедицией П. К. Козлова в курганах северной Монголии. Вместе с шелком, крепко вошедшим в кочевой быт, проникали китайские узоры и сюжеты. Следы китайских влияний могут быть открыты во многих варварских изделиях Сибири и Монголии. Ко двору Тань-ху, царя гуннов, посылались из Китая лакомства, рис и водка[16]. Китайские влияния должны были глубоко проникать в степной мир, и значение их не может быть еще вполне оценено, так как археологическое изучение зауральских степей только еще начинается. Отдельные изделия китайской промышленности заносились далеко на запад, к берегам Черного моря, передвигающимися кочевыми племенами и торговыми караванами.

Поход китайцев в Фергану в самом конце II века до P. X. привел мелкие царства и города в бассейне Тарима в зависимость от Китая. Хребет Тянь-Шаня отделял новые китайские владения на Тариме от кочевников. Положение китайцев в восточном Туркестане не было очень прочным. Самое северное княжество — Турфан, как отмечалось выше, тяготело к гуннам и пользовалось всяким удобным моментом, чтобы освободиться от китайской зависимости. Города, лежавшие на путях шелковой торговли, и особенно Лу-лань около Лоб-нора, очень страдали от тяжелой повинности поддерживать торговый путь и содействовать проходящим караванам. Поэтому гуннские шайки грабителей всегда находили в местном населении тайную поддержку.

Приблизительно в 60 году до P. X., для управления восточным Туркестаном и двумя главными торговыми путями, соединявшими Китай с Персией и Индией, была учреждена должность Наместника Западного Края, с резиденцией около Харашара. Кроме того, в его обязанность входил надзор за осунями, кан-гюйцами (К’ань-киу) и другими кочевыми народами. Около 70 года до P. X. северные города на Тариме — Турфан, Куча и Аксу — отложились от Китая и перешли на сторону гуннов. Экспедиция 71 года против кочевников должна была вернуть бассейн Тарима вновь под китайское владычество (см. выше). В период ослабления Ханьской династии и появления на китайском престоле узурпатора Вань-маня государства восточного Туркестана вторично восстали (около 25 года по P. X.). В 73 году один из лучших полководцев китайской истории, Пан-чао, был отправлен на Тарим со специальной задачей замирить восставшие города и восстановить китайский протекторат над государствами восточного Туркестана.

В бассейне Тарима мелкие города — государства, после отделения от Китая, впали в беспрерывную взаимную войну. Северные города повидимому предпочитали союз с кочевниками китайской чиновничьей опеке. Пан-чао, очень ловко пользуясь взаимной враждой, с небольшим отрядом съумел восстановить китайскую власть в стране. Пан-чао начал свою деятельность в 74 году с установления китайского влияния в Хотане, самом южном из городов восточного Туркестана. Позже он освободил Кашгар от подчинения Куче. В 78 году Пан-чао с помощью вспомогательных отрядов из Кашгара и Хотана занял Кучу, Турфан и Аксу — главные города в северной части восточного Туркестана. Окруженный постоянными восстаниями и почти всегда отрезанный от Китая, Пан-чао в течение 20 лет боролся за восстановление китайского господства. В 90 году юечи, бывшие в хороших отношениях с китайским полководцем, резко изменили свое поведение, сделали попытку захватить западную часть Тарима и отправили на восток 70-ти тысячный отряд. Пан-чао удалось задержать армию юечей в узком горном ущелье и нанести ей большое поражение. К 94 году ему удалось замирить и восстановить китайский протекторат почти во всем бассейне Тарима. Несмотря на тяжелое положение среди восстаний и постоянной войны, Пан-чао съумел завязать дипломатические сношения с юечами и Парфией. Один из посланных Пан-чао офицеров добрался до Средиземного моря или Персидского залива и привез весьма интересные сведения о народах Средиземноморского мира. Пан-чао восстановил постоянные сношения и караванные пути из Китая в Персию и Сирию. В очень короткое время Китаю удалось наладить отправку шелка на запад к берегам Средиземного моря. Ценимый в западном мире на Bęc золота, китайский шелк приносил громадные выгоды не только самим китайским купцам, но и их посредникам — кочевникам юечам и парфянам, связывавшим два древние мира — восточный и западный. Шелковая торговля на несколько веков сделалась внутренней осью политических событий и войн в западной Азии. Для торговли с западом китайцы пользовались тремя путями: южный путь проходил через Лу-лань около Лоб-нора, Черчен, Керию и Хотан, и через трудно проходимый Памир в Кабул, верховья Инда, и далее через Кашемир в северную Индию. Второй или средний путь вел через Карашар, Аксу, Уч-Турфан, Кашгар и Яркенд в Фергану и дальше в Парфию и Сирию. Третий или северный путь был открыт для Китая в первые годы по P. X. Кочевые орды гуннов были замирены, и торговые караваны могли ходить из Китая в царство осуней по прямому пути, через Бор-куль, по северным склонам Тянь-Шаня в бассейн реки Или и дальше на запад в царство К’ань-киу и в земли кочевников алан (к северу от Аральского и Каспийского морей).

В западных степях китайские источники упоминают несколько племен, из которых только немногие могут быть идентифицированы. Кроме царства К’ань-киу (к северу от Сыр-Дарьи) рассказывают о кочевых царствах Лиеу, Иен, Йен-тс’ай. Из них только одно царство Иен-тс’ай, иначе называемое А-лан, может быть отождествляемо с аланами, сарматским народом, хорошо известным позднее в степях Доуральской России. Перечисленные племена некоторое время были в подчинении у царства К’хань-киу.

К северу от них находились три царства: Ху-то, Тс’онь-линь и Киен-куен (киргизы), около которых китайские источники помещают царство Тинь-линь, отличное от тинь-линей около Байкала. Все эти кочевые племена должны были занимать степи между Волгой и Алтаем, к северу от линии: озеро Балхаш — Каспийское море. К сожалению, китайское произношение заслоняет настоящие названия этих народов, Юечи, занявшие (во II веке до P. X.) восточную часть Персии, продолжали свое движение на юг, в северную Индию. Захватившие пути шелковой торговли и соседившие с китайскими владениями в бассейне Тарима, юечи поддерживали постоянную связь с дальним востоком, благодаря чему китайцы сохранили об юечах больше исторических сведений, чем европейские историки. История этого полукочевого государства очень мало известна. Страбон (около P. X.) коротко сообщает, что асии, пасианы, тохары и сакаравлы отняли у эллинов Бактриану. Под этими именами нужно понимать только юечей китайских источников. Позже запад знал юечей под именем индо-скифского царства. Вскоре после завоевания Бактрии, юечи разделились на 5 племен. Одно из них, племя Кушан, подчинив остальных, положило начало новому кушанскому или индоскифскому царству. Кушанской династии удалось восстановить единство юечей и создать сильное государство в восточной Персии. Основатель династии Кадфиз I, царствовавший около времени P. X. (30 до P. X.–10 по P. X.?), завоевал Пенджаб и подчинил своему влиянию Парфию. Наибольшего расцвета и силы достигли юечи при царе Канишке (в 70–102 по P. X.?). В состав индо-скифского царства в это время входили Согдиана, Бактрия, Ария (Герат), Кашемир, Гандара, Пенджаб и часть северной Индии. Около 90-х годов юечи пытались вновь захватить западную часть долины Тарима, но, как мы уже знаем, эта попытка кончилась неудачно.

В культурном отношении юечи или индо-скйфская держава представляли очень сложное смешение пришедших от границ Китая кочевников с остатками греко-бактрийского царства, проникнутое сильным влиянием северо-индийской цивилизации. Благодаря торговым путям, связывавшим Средиземноморский мир с Китаем и проходившим через земли юечей, индо-скифское царство поддерживало постоянные сношения с одной стороны с Китаем, а с другой стороны с римской империей и Индией. Посредничество между востоком и западом приносило юечам большие доходы. Кочевники повидимому очень быстро восприняли местную культуру и религию. Уже основатель династии Кадфиз чеканил на своих монетах изображения индийских богов. Канишка сделался ревностным буддистом, строил храмы и усиленно поддерживал проповедь и распространение буддизма и в пределах своего царства и вне его. Буддийские проповедники, индусы и юечи, проникали на север и на восток в бассейн Тарима и далее в Китай. Только при посредстве кочевников и их широких связей, и деятельности индо-скифского царя Канишки, буддизм мог охватить такую громадную территорию и, смешавшись с остатками местных религий, создать северную ветвь буддизма, существующую и доныне. (Южная ветвь сохранилась у относительно незначительного количества буддистов Цейлона и Бирмы.)

Менее благоприятно было положение кочевников парфян в западной Персии. Парфия, также, как царство юечей, лежавшая на путях шелковой торговли из Китая к Средиземному морю, несомненно извлекала из своего положения очень большие выгоды. Вместе с тем, это обладание дверями на запад вызывало постоянные захватные стремления Рима. Внутреннее положение обеих кочевых орд в Персии представляло большое сходство. В Парфии, так же, как и в восточной Персии, под слоем правящей кочевой знати лежала древняя персидская культура, лишь поверхностно эллинизированная наследниками Александра Македонского. Военная кочевая аристократия не входила особенно глубоко в жизнь и в правление подвластных народов, предоставляя им большую свободу и удовлетворяясь лишь исправным получением дани. Парфянская династия арса-кидов (названная так по имени основателя династии Арсака или Аршака) управляла царством с помощью двух советов: семейного из родственников царя и собрания кочевой знати, князей или родовой аристократии. Вторым лицом после царя был наследственный военачальник, командовавший всей конницей, единственной силой полукочевого государства. Парфянская конница делилась на легкую, славившуюся умением стрелять из луков на полном скаку, и тяжелую, из всадников, одетых в чешуйчатые панцыри и вооруженных длинными копьями. Парфянская кавалерия по боевым своим качествам значительно превосходила солдат своего главного врага — Рима. Сохраняя во многом свои прежние обычаи кочевой дружины, парфяне вместе с тем приняли многое из культурного наследия древней персидской цивилизации и эллинизма. Парфянский царь считал себя преемником ахеменидских монархов, оффициально признавал древний персидский дуализм и поклонялся Агура-мазде и Митре.

Идея создания мировой империи постоянно толкала Рим на восток. В этом отношении римская империя являлась продолжательницей Александра Великого. Вместо персидской империи, закрывавшей когда-то грекам путь в Азию, стояло полукочевое парфянское государство. Первая попытка покорить Парфию была сделана римским проконсулом в Сирии, Марком Лицинием Крассом. В 53 году до P. X. римское войско из Сирии прошло в Месопотамию. Переправившаяся через Евфрат римская армия была завлечена в пустыню и разбита парфянской конницей, а сам Красс вероломно убит кочевниками. После поражения Красса между парфянами и Римом восстановился мир. Создалась возможность беспрепятственных торговых сношений средиземноморского мира с Китаем через посредство парфян и юечей. Стремление овладеть морскими торговыми путями в Индию побудило Рим в 115 году по P. X. вторично напасть на Парфию. Император Траян захватил Месопотамию, что давало возможность установить прямой торговый путь по Евфрату, через Персидский залив, в Индию. Следующей задачей Рима был захват сухопутных путей шелковой торговли для непосредственных торговых сношений с Китаем. Восстание в тылу — в Сирии и в Палестине — не позволило Траяну продолжать осуществление своего плана и остановило движение римлян на восток. Преемник Траяна — император Адриан, отказавшийся от наступательной политики в Азии, вернул парфянам Месопотамию.

Ко времени P. X. установившаяся торговля с Китаем позволяла отдельным греческим и сирийским купцам проникать далеко на восток, и может быть даже в Китай. Принесенные этими купцами сведения сильно расширили круг представлений запада о дальнем востоке. Страбон упоминает, что самым восточным народом в его время считались серы (китайцы) и фруны (может быть гунны). К сожалению, известия о восточных странах касаются почти исключительно мест, по которым проходили торговые караваны из Китая в Персию, то-есть главным образом бассейна Тарима. Сообщения западных географов о кочевых народах в степях Зауральской России по прежнему очень скудны и неопределенны.

Около Каспийского и Аральского морей Страбон помещает уже известных нам ранее даев, саков, скифов и масса-гетов. Это сообщение повидимому не соответствует действительному положению в Закаспийских степях во времена Страбона, а заимствовано им из более ранних источников. Описание Доуральской России показывает, что движение сарматских племен на запад все еще продолжалось. На востоке, между Доном и Каспийским морем, кочевали аорсы; они владели торговыми путями из Персии в Черноморские степи и вели оживленную торговлю персидскими товарами. Севернее аорсов, по берегам Дона и Волги, жило большое многочисленное племя аланов. Между Азовским морем и Кавказским хребтом обитали мелкие сарматские племена, отчасти входившие в состав Боспорского царства. Между Доном и Днепром кочевали роксаланы, а к западу от них язиги. Около 50-х годов по P. X. язиги двинулись дальше и захватили часть Венгерской степи. В 69 году на Дунае появляется уже следующее сарматское племя — роксаланы, и вслед за ними часть алан. Стремившийся на запад сарматский поток сдвинул и оттеснил сидевшее около Дуная германское племя бастарнов. Сарматам не удалось создать в Причерноморских степях объединенное кочевое государство; они продолжали оставаться раздробленными на отдельные племена, часто враждовавшие и воевавшие друг с другом. Так же, как и скифы, отдельные сарматские племена-государства подчиняли себе остатки местного населения, и по прежнему кочевники уживались рядом с земледельческими поселками, платившими дань завоевателям.

Попытка Мифрадата создать на северном берегу Черного моря большое царство и опереться в борьбе против Рима на кочевников и греческие колонии — не удалась, и Мифрадат был разбит. С этого времени Римская империя устанавливает свою власть над всем северным побережьем Черного моря. Боспор и греческие колонии, получив некоторую защиту и опору в империи, вместе с тем были вовлечены в сложную мировую политику Рима. Колониям приходилось защищаться от усилившегося напора варваров. На Боспоре попытки восстановить свою независимость от Рима повели к ряду восстаний и мелких внутренних войн, усложненных постоянной угрозой вторжения кочевников. В первые годы нашей эры на Боспоре утверждается сармато-фракийская династия Аспурга, процарствовавшая до 337 года по P. X. Под властью сарматских царей, признававших свою зависимость от Рима, Боспор окреп и распространил свою власть на все побережье Азовского моря до устья Дона. На юге владения Боспорского царства доходили до Кавказского хребта. Пантикапей пережил второй период расцвета своего культурного и торгового значения. Вместе с тем происходит общее во всех греческих колониях явление — ослабление греческого элемента и усиление местного и сармато-иранского. Вместе с проникавшими в города сарматами и скифами усиливается струя «варварского» влияния, сказывающаяся и в общем укладе жизни, и в области художественных вкусов. «Кубанский сарматский уклад оказал на Боспор такое глубокое влияние, какого мы не замечаем в эпоху борьбы и сожительства Боспора со скифами. Весь уклад жизни Боспора меняется. Сарматские элементы в населении растут, и Боспор делается не греческим или греко-фракийским поселением, как раньше, а греко-сарматским» (Μ. И. Ростовцев).

Другой центр греческой колонизации — Ольвия, оказался недостаточно сильным, чтобы устоять против варварского напора. С одной стороны ей грозили скифские и сарматские племена, а с другой — вновь создавшееся на Дунае гето-фракийское царство. В конце концов, Ольвия была захвачена и разграблена гетами (60–50 до P. X.). Этот удар, несмотря на свою тяжесть, все же не был последним. На некоторое время Ольвия вновь восстанавливается, уже при содействии скифов или сарматов, нуждавшихся в греческом посреднике для своей торговли.

Глава IV

(II–III века по P. X.) Появление на востоке новой орды Сиен-пи. Дальнейшее движение гуннов на запад. Сасанидская Персия. Вторжения сарматов и алан. Германцы. Движение готов на юг. Готское царство в южной России.

Вследствие ряда понесенных поражений, как мы уже говорили выше, северная орда гуннов ушла на запад, но несколько племен откололось и откочевало к китайской границе. Положение южной орды, расселенной у великой стены, было повидимому не совсем удовлетворительным. Втиснутая в китайские границы, лишенная свободы, принужденная перейти от приволья степной жизни к оседлому или полуоседлому существованию, — она несколько раз в течение II века восставала и пыталась освободиться от китайской зависимости. С другой стороны, и Китаю управлять этими полузамиренными и полу-осевшими, постоянно готовыми восстать, кочевниками, было очень не легко. Власть начальников племен и царей была ограничена китайскими чиновниками и сильно поколеблена в своем авторитете. Гуннские цари и начальники не могли уже удерживать отдельные отряды и племена от грабежей и восстаний. В 93 году 15 вновь подчинившихся родов восстали, перебили китайских чиновников, посадили на царство гуннского вождя Фень-ху и ушли на север. Несколько лет китайцы с помощью союзных кочевников ловили Фень-ху в степях. Наконец в 117 году он был разбит племенем сиен-пи; подчиненный ему отряд распался и частью ушел к северным гуннам, а сам Фень-ху бежал. Хроники отмечают целый ряд восстаний южной орды (в 124, 140, 158, и в 184 годах). Из них самым крупным, охватившим почти все варварские племена на северной границе, было восстание 158 года.

Кочевники сиен-пи, жившие к востоку от гуннов, вместе с о-хуан и тунь-ху были разбиты и вытеснены гуннским царем Мо-туном (209–174 до P. X.) на восток в долину реки Лао-хо. За истекшие три века сиен-пи съумели не только оправиться от понесенного поражения, но настолько окрепли, что, двинувшись на запад, вытеснили из нынешней Монголии северную орду, причем оставшиеся на Орхоне сто тысяч гуннских юрт приняли подданство и имя сиен-пи. Постепенно в течение II века по P. X. сиен-пи заняли территорию прежнего гуннского царства и стали играть по отношению к Китаю ту-же роль, что и их предшественники, гунны. Китаю приходилось одновременно подавлять восстания своих кочевников и бороться с новой кочевой силой — сиен-пи. Около 45 года китайцы в первый раз встретили в бою и разбили сиен-пи в северной Корее. В 120 г. сиен-пи были вторично разбиты при попытке вторгнуться в пределы Китая. Это поражение не остановило кочевников, продолжавших свои набеги на северный Китай. В 177 году они разбили соединенный отряд китайцев и южных гуннов. К этому времени относится расцвет могущества сиен-пи, связанный с именем даровитого вождя, Тан-ше-хуай (Таньшихай), выбранного царем (в отличие от гуннов, у сиен-пи власть царя была не наследственной, а выборной). Тан-ше-хуай нанес несколько поражений китайцам и раздвинул свои владения далеко на запад до земель усуней. Новое кочевое царство делилось на три части: восточную, занимавшую нынешнюю Манчжурию и доходившую до моря; среднюю, между рекой Лао-хо и великой стеной, и западную, охватывающую нынешнюю Монголию до Кульджи. Орда сиен-пи состояла из 50 племен. В отличие от гуннов, сиен-пи не съумели создать прочного и длительного государственного объединения кочевых племен. После смерти Тан-ше-хуая (в 190 г.), царство сиен-пи распалось, и его сыновьям не удалось ни создать правящей династии, ни сохранить политическое единство орды. Сиен-пи разделились на несколько племен и поселились вдоль северной границы Китая. Дальнейшая судьба отдельных племен была весьма различна. Одному из них, племени тоба, позднее удалось овладеть частью Китая.

Смута, охватившая Китай в конце II века, привела к падению Ханьской династии. Китай распался на три отдельных царства, из которых только северному, царству Вей, приходилось иметь дело с кочевниками. Южная орда гуннов (в 216 г.) была разделена китайским правителем Тсао-тсао на пять отдельных племен, поселена внутри великой стены в Шан-си и, повидимому, лишена последних следов самостоятельности. Во главе одной из орд был поставлен Лиу-пао, сын последнего царя южной орды. Поселенные внутри стен, гунны принуждены были окончательно отказаться от кочевой жизни и перейти на оседлое положение. Дальнейшая история их тесно связана с историей Китая. Пользуясь падением государственной власти и внутренними войнами, отдельные племена и отряды, сохранившие остатки былой военной организации, играли значительную роль в политической истории северного Китая[17].

Отходя на запад, орда северных гуннов в последний раз пыталась овладеть восточным Туркестаном, в котором после ухода Пан-чао вновь произошло общее восстание против китайского протектората. В 119 году северные гунны уничтожили китайский гарнизон в городе Хами (передовой военный пост на крайнем северо-западе против кочевников) и заняли Турфан. В Китае обсуждался вопрос, не следует ли вообще отказаться от мысли удержать в подчинении государства восточного Туркестана. Сын генерала Пан-чао, Пан-жонь, настоял на необходимости дальнейшей борьбы, указывая, что переход долины Тарима в руки гуннов очень усилит северную орду и поставит Китай перед новым вторжением кочевников. В 123 году Пан-жонь был отправлен в Туркестан с задачей восстановить китайское влияние и основать военные поселения около Тур-фана в Лукчуне. Таким образом, оборонительная линия против кочевников продвигалась еще далее к западу, и постоянные попытки Турфана войти в союз с гуннами должны были парализоваться присутствием китайского гарнизона. Пан-жоню удалось очень скоро добиться выражения покорности от городов Аксу, Куча и Уч-Турфан и с их помощью двинуться на север, занять Турфан и оттеснить стоявший там гуннский отряд. В 125 году Пан-жонь — занял Гучен, отбил нападение гуннов и нанес им поражение около озера Бор-куль, после чего шесть княжеств на северных склонах Тянь-Шаня (между Гученом и Кульджей) признали свое подчинение Китаю. В 151 году северные гунны в последний раз нанесли поражение китайскому отряду у города Хами. В период распадения Китая на три части, города восточного Туркестана продолжали посылать в северное царство Вей посольства и подарки. По всей вероятности, в этот период власть Китая в бассейне Тарима была только номинальной. При императоре Ву-ти, объединившем в 265 году Китай и основавшем династию Цзинь, были возобновлены сношения с долиной Тарима и странами дальнего запада. Упоминаются посольства (или, может быть, торговые караваны) из Кара-шара, Аксу, Ферганы, и даже из Рима.

К концу II века главная масса гуннов уже занимала степи к востоку от Волги. Восточная часть орды в 190 году была вытеснена сиен-пи из нынешней Монголии и Джунгарии на запад. II–IV века, период пребывания гуннов в Прикаспийских и Приаральских степях, — самое темное время в истории этого кочевого народа. Передвинувшись на запад, гуннское кочевое царство вместе с тем повидимому сильно изменило свой племенной состав. Часть, может быть даже половина племен, составлявших когда-то гуннскую державу, осталась в Монголии, подчинившись китайцам или новым пришельцам сиен-пи, с другой стороны в состав новой гуннской империи в Приаральских и Прикаспийских степях вошло повидимому много новых турецких и скифо-сарматских кочевых племен.

Должно было пройти почти два века, прежде чем кочевая держава освоилась и окрепла на новых местах, и с быстротой и внезапностью, поразившей западный мир, опрокинула несколько народов на берегах Черного моря и залила восточную Европу. Около Волги и Каспийского моря гуннский поток повидимому нагнал последние волны начавшегося еще в третьем веке движения сарматских народов на запад, и последние сдвиги сарматских племен, в частности алан и аорсов, могут быть поставлены в прямую зависимость от напиравших с востока гуннов.

Захватив принадлежавшие когда-то аланам и аорсам степи между Волгой и Аральским морем, повидимому уже в начале II века, гунны пытались переходить через Волгу в Донские степи, и имя их уже упоминается греческим географом Птоломеем (II век по P. X.) где-то на берегах Дона. Чтобы оценить величину и размах гуннской кочевой волны, мы должны вспомнить, что в середине II века северные гунны на востоке еще дрались у китайских укреплений Хами и Гучена, и в то же время на западе гуннская конница уже поила своих коней в Волге.

Движение гуннов к Волге не отразилось на политическом положении Персии. Кушанская или индо-скифская монархия юечей продолжала существовать в восточной Персии. В 115 году юечи пытались еще раз отнять у китайцев бассейн Тарима и. заняли Кашгар; вероятно под угрозой вторжения двигавшихся на запад гуннов, между юечами и китайцами были восстановлены мирные отношения.

[16] Общее для всего азиатского мира блюдо «пилав» создалось вероятно в среде пограничных с Китаем кочевников.

[17] Браки гуннских царей с китайскими принцессами давали право гуннским вождям считать себя законными наследниками прервавшихся китайских династий И’претендовать на китайский престол.