Скифы и гунны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ОПЫТ ИСТОРИИ ЕВРАЗИИ, ВЫПУСК I

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПУБЛИЧНАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ БИБЛИОТЕКА РСФСР

Вступление

В течение ряда веков по широким степям России-Евразии с востока на запад проходили один за другим кочевые народы, создавали громадные кочевые державы, громили своих оседлых соседей, разбивались, рассыпались и исчезали, чтобы дать место новой кочевой волне. Бесчисленные курганы в степях — молчаливые памятники и следы жизни и истории проходивших народов. Много раз, начиная от скифов, до татар Чингис-хана и нынешних дней, меняла свое лицо кочевая культура, но основные формы и уклад кочевой жизни сохранялись тысячелетиями, и войлочные юрты скифов до сих пор стоят в калмыцких кочевьях.

Единство культуры навеем протяжении степей определяется не только общим укладом жизни, но и общим характером быта, общественного строя, художественных вкусов, политических форм и религиозных представлений, и глубоко отличается в существе своем от культур оседлыхъ и земледельческих. Целостность и единость этого кочевого мира обусловливается и общей исторической судьбой, тесно связывающей отдельные племена и народы. Только при связном рассмотрении история кочевников может стать понятной. Только учитывая все события кочевой жизни от Манчжурии до Венгерской степи, можно до некоторой степени уяснить себе и понять причины, заставлявшие двигаться кочевые народы от великой китайской стены в Венгрию, от Алтайских гор в Персию и Индию. Прежде чем гунны появились на рубежах Римской империи и разгромили Европу, они пережили длинную историю своего объединения, роста, упадка и передвижения далеко на востоке, в степях нынешней Монголии.

История кочевых держав интересна и важна для нас не только как прошлое нашей земли, но и как начало государства Российского. Наши этнические и культурные связи с кочевым миром повидимому значительно крепче, чем это позволено было предполагать. Проходящие народы приносили с собой культурные влияния далекой Азии-Китая, Индии и Персии. «Этот непрекращающийся поток для истории русской культуры есть явление первостепенной важности, определяющее собою культурное развитие России и делающее историю степей юга России составной частью истории России вообще, без которой история России нами никогда понята и оценена не будет» (Μ. И. Ростовцев).

Предлагаемый обзор истории кочевников не представляет по существу ничего нового, и лишь является попыткой изложить хорошо известные историкам факты в общей их связности. Из-за отсутствия времени и места пришлось ограничиться почти исключительно политической историей кочевых государств, отказаться от использования археологического материала и сильно сократить и упростить изложение. При составлении этого обзора я пользовался прочно вошедшими в науку материалами и исследованиями, по возможности избегая всяких гипотез и обобщений, как бы заманчивы они ни казались.

Глава I

Доисторическое прошлое степей. Первое передвижение кочевников. Вторжение скифов. Скифия при Геродоте. Племена и культуры северной лесной полосы. Очаги древних оседлых цивилизаций и связь их со степью. Культурный быт и государственный строй кочевой орды. Курганы и погребенья. Поход Дария в Скифию.

Широкая степная полоса, протянувшаяся от Карпат до Манчжурии — особый мир, не только объединенный общими условиями поверхности, почвы, климата, растительности, но и месторазвитие особой кочевой культуры.

Степная полоса, начинаясь от Дуная и Карпат, тянется на восток по берегу Черного моря, доходя до Кавказского хребта; на севере она ограничивается линией лесов, протянувшихся от Карпат через Киев, Орел и Казань по правому берегу Камы и Белой до отрогов Урала. За Уралом граница степи поднимается к северу и проходит приблизительно по линии Ирбит — Омск — Новониколаевск. К югу степь переходит в Туранскую равнину, ограниченную горами северной Персии, Гинду-кушем и Памиром. Между Алтаем и Памиром тянется ряд горных цепей (Тянь-Шань, Ала-тау, Тарбагатай), отделяющих степи западной и средней Евразии от степей Монголии, оставляя, впрочем, многочисленные проходы по широким речным долинам и степям между Тянь-Шанем и Алтаем. Монгольская степь, в западной своей части разделенная отрогами гор, простирается до Манчжурии на востоке и Хуань-хо (желтой реки) на юге. Непосредственно к Монгольской степи примыкают пустынные степи бассейна Тарима, закрытые с севера, запада и юга горными хребтами. Степная полоса, начинаясь на севере так называемой луговой степью с островными лесами, сменяется безлесною степью, переходящею в южных своих частях в песчаные и солончаковые пустыни. С этой сплошной степной полосой связаны степные острова в тайге около Минусинска и Красноярска и горные степи Алтая, Тарбагатая и Тянь-Шаня.[1]

На этих громадных степных травянистых пространствах, представляющих исключительно хорошие условия для жизни кочевника-скотовода, возникали, передвигались и исчезали, чтобы снова возникнуть, кочевые орды-державы. В историческом отношении, в зависимости от центра возникновения, роста и передвижения кочевых государств, степную полосу удобнее всего разделить на три части.

Восточные степи, охватывающие всю Монголию, пески Гоби и бассейн Тарима, были полем жестокой войны, которая веками тянулась между кочевниками и Китаем, и тем очагом, где возникали и откуда начинались почти все большие передвижения кочевых орд в доступные нашему обозрению времена.

Средняя, Арало-Каспийская степь, отделенная от восточной рядом горных хребтов, — наиболее темная и вместе с тем наиболее интересная часть, кочевого мира. Здесь кочевые народы создавали большие государства, росли и копили свои силы для последующих движений на юг или на запад. В культурном отношении эта часть степей тесно связана с древним иранским миром.

Наконец, западные или Причерноморские степи (с островной Венгерскою степью к западу от них) отделяются от средней Арало-Каспийской степи скорее Доном, чем Волгой. Здесь кочевые волны, докатившись до своего естественного предела, сталкивались с встречным движением западных народов, пытавшихся выйти из тесной Европы на восток, в степные просторы. История этой части степей, наполненная борьбой кочевников с западным миром, известна нам несколько лучше, чем прошлое остальных частей.

Древнейшие археологические находки, свидетельствующие о пребывании человека в степях нынешней России, относятся еще ко времени так называемого палеолита и неолита, то есть к тому отдаленному прошлому, когда человек пользовался оружием и орудиями из обработанного и шлифованного камня. К этому времени относятся и многочисленные курганы с «окрашенными костяками» (то есть погребения, в которых покойник обильно посыпан сухой красной краской), принадлежавшие по-видимому древнему скотоводческому населению Причерноморских степей. Эта культура с погребениями «окрашенных костяков» продолжала существовать в степи и в бронзовую эпоху.

Рядом с культурой окрашенных костяков существовала на среднем Приднепровье, в Бессарабии и Галиции земледельческая культура, называемая по месту главной находки (село Триполье у Киева) Трипольской. Эта культура отличается своеобразной, богато орнаментированной пестрой керамикой.

В эпоху бронзовых орудий земли нынешней России были сравнительно густо заселены. Различают две больших бронзовых культуры: так называемую южнорусскую, охватывающую степи Доуральской России, и Ананьинскую, принадлежавшую повидимому финским племенам, заселявшим берега Оки, средней Волги и Камы. В Черноморские степи с запада проникало влияние самостоятельной бронзовой культуры Венгрии, доходившее до Днепра. Кавказ и степи по Кубани и Дону находились под воздействием культурных очагов Малой Азии и Месопотамии. Доисторическое прошлое Зауральской России, Сибири и Монголии исследовано пока очень мало, но повидимому и там следы пребывания человека уходят в глубокую древность эпохи каменных орудий.

Около VIII века в степях происходит первое точно засвидетельствованное историческими сообщениями движение кочевых народов, охватившее всю полосу степей. В Причерноморьи около этого времени появляется новый конно-кочевой народ — скифы, принесший с собою железо и новую культуру. С этого момента, несмотря на большие пробелы, может быть восстановлен общий ход истории кочевников.

Древнейшие исторические известия о кочевых народах, заселявших степи Евразии, принадлежат главным образом китайцам и грекам. Естественно., что сообщения и тех, и других, касаются наиболее близких и связанных с Китаем и Грецией областей. Чем дальше от них, тем менее света проникает в историческое прошлое Евразии. Китайские хроники рассказывают главным образом о Монголии, Восточной Сибири и бассейне Тарима. Лишь изредка проникает внимание китайского историка дальше на запад. Интерес греческих писателей сосредоточен главным образом на Черноморских колониях и примыкающих к ним степях юга России.

Ко времени Рождества Христова расширяется круг земель, известных Китаю и Средиземноморскому миру. Большое значение для взаимного познавания дальнего Востока и Запада имела в это время торговля щелком и великий торговый путь из Китая к Средиземному морю. Немногочисленные данные о кочевниках Средней Евразии сообщают и персидские источники.

Северная часть евразийских степей и лесная зона (не говоря уже о тундре) остаются долгое время вне круга знаний древних классических культур. Для этих областей приходится пользоваться только данными археологии.

Таким образом, лишенные исторических известий, идущих от самих кочевников, мы можем судить только о тех событиях, которые были замечены извне, оседлыми соседями древнего культурного мира — Китаем, Персией и Грецией. События, происходившие в самом центре кочевого мира, в степях между Волгой и Алтаем, остаются для нас почти совершенно неизвестными. Отсюда происходит и главный недостаток всякой работы о кочевниках — односторонность.

Самые древние воспоминания о кочевниках Евразии сохранились в хрониках Китая, история которого с незапамятных времен наполнена борьбой с надвигавшимися с севера волнами. кочевых народов. Первое известие о кочевниках на северо —: западной границе Китая китайские хроники относят еще к III тысячелетию до P. X. В последующие века северные кочевники упоминаются в китайских хрониках под разными именами.[2] Чаще других в китайских хрониках встречаются два кочевых народа — джонь на западе и тик на севере. Китайские хроники сообщают о большом нашествии кочевников джонь и тик на Китай в XVIII веке до P. X.

Более (хотя все еще не вполне) достоверная китайская хронология начинается с IX века до P. X. С этого времени мы имеем ряд более определенных известий о вторжении кочевников. В 771 году китайские хроники отмечают большой набег кочевников с севера. В 706 году кочевники джонь проникли в провинцию Шан-тунь. В 661 году, кочевники тик вновь разгромили Китай и дошли до, провинции Пе-чи-ли и Шан-тунь. Но к началу VI века Китаю удается отбиться от кочевников. Повидимому, к этому времени сила стихийного натиска и движения кочевых народов, охватившего одновременно всю полосу степей Евразии, начала ослабевать. В 623 году китайцы покорили джонь и еще 12 неизвестных царств на западе. Народ тик китайцам удалось разделить на две части: одна из них перешла на сторону Китая, а другая была уничтожена в ряде войн 588–541–500 годов до P. X. В V и IV веках наступило сравнительное успокоение на китайской северной границе. В общем к 500 годам Китаю удалось не только отогнать кочевников, но и продвинуть свою границу к северу до берегов Хуань-хо и правого притока этой реки, Вей-хо. У истоков Вей-хо граница Китая поворачивала на юго-запад. Хребет Нан-шань и нынешняя китайская провинция Кан-су, северная часть провинций Шен-си, Ордос и Шан-си были заняты кочевниками. Насколько глубоко к северу и к западу простирались земли кочевников джонь и тик — китайские хроники не сообщают.

Одновременно с натиском кочевников на Китай происходит ряд больших вторжений кочевых орд из Туркестана в нынешнюю Персию и Сирию. В надписях ассирийских царей Асаргаддона и Ассурбанипала (VII век) упоминаются кочевники киммерийцы (гимири), спустившиеся с севера в Закавказье и грозившие ассирийскому царству. В VII веке скифы, или саки напали на Мидию, разбили и подчинили мидийского царя Киаксара, вторглись в Ассирию и дошли до Средиземного моря. Память об ужасе, охватившем Сирию и Палестину при нашествии скифов, сохранилась в свидетельствах еврейских пророков. «Так говорит Господь: вот идет народ от страны северной, и народ великий подымается от краев земли. Держат в руках лук и копье; они жестоки и немилосердны: голос их шумит как море, и несутся на конях, выстроенные как один человек, чтобы сразиться с тобою, о дочь Сиона. Мы услышали весть о них, и руки у нас опустились, скорбь объяла нас, муки, как женщину в родах. Не выходите в поле и не ходите по дороге, ибо меч неприятелей, ужас со всех сторон» (Пророк Иеремия, VI, 22–25), и далее: «От Дана слышен храп лошадей его, от громкого ржанья жеребцов его дрожит вся земля, и приидут и истребят землю и все, что в ней, город и живущих в нем». (VIII, 16).

Киаксар, опоив на пиру вождя скифов и его свиту, перебил их; кочевники, потерявшие вождей, были разбиты и изгнаны из Персии. В VI веке персидский царь Кир несколько раз отбивал натиски кочевников с севера и с востока. Геродот рассказывает, что Кир был убит (529) во время войны против кочевников массагетов. К концу VI века натиск кочевников на Персию ослабел, и в 512 году Дарий предпринял большой, хотя и не удачный, поход в Черноморскую Скифию.

Нашествие скифов, занявших Причерноморские степи, должно быть отнесено к VIII веку. О самом вторжении сохранилось только несколько отрывочных сведений. По словам Геродота, скифы нахлынули в Причерноморье с востока, под давлением другого кочевого народа — массагетов, и вытеснили в Малую Азию живших на берегу Черного моря киммерийцев (с чем, повидимому, и было связано появление киммерийцев у рубежей ассирийской державы). Впрочем, история скифского нашествия очень неясна. Мы можем только предполагать, что скифы пришли из-за Дона, может быть из Арало-Каспийских степей, и были сдвинуты тою же общей причиной, которая бросила кочевников на Персию и Китай.

К VI веку движение скифских племен окончилось, и скифы прочно занимали Причерноморские степи. Аристей (VI век) и Геродот (V век) застали Черноморскую Скифию уже отстоявшеюся. Скифам не только удалось организовать свою власть и создать большую кочевую державу, но и наладить связи и оживленные торговые сношения со своими соседями. Положение в степях было настолько спокойным, что грек Аристей мог совершить безопасно путешествие от Черного моря до Семиречья или Алтая и обратно.

Сообщения греческих писателей, и главным образом Геродота, оставившего наиболее полное и обстоятельное описание современной ему Скифии, и богатейший археологический материал из скифских курганов, обследованный и обработанный трудами русских ученых, И. Е. Забелина, Η. П. Кондакова, Μ. И. Ростовцева и др.,[3] позволяет восстановить скифскую культуру в значительно большей полноте, чем культуры остальных кочевых народов восточной части степей.

[1] Подробный историко-географический обзор см. в книге П. Н. Савицкого.

[2] Едва ли это были разные народы, сменявшие друг друга, скорее, как думал китайский историк Ма-туан-лан, менялись только названия одного и того-же кочевого народа, известного позже под именем хунь-но.

[3] Наиболее полную и обстоятельную сводку исследования археологического материала см. в прекрасной книге профессора Е. Миннса" Scythians and Greeks*.