По берегам Каспия. От Апшерона до Терека (с 25 фотографиями и картой): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Эй. Гаврилыч! Гаврилыч! Выводи! Буде спать! — зашумели рыбаки, обращаясь с призывом в сторону мирно стоящего буксирного парохода.

Пароход безучастно покачивался у мола. На палубе и в рубке ни души. Все как вымерло. Только серый котенок, изгибая спину и подняв хвост, играет с ремнем от бинокля.

— Гаврилыч! Уснул старый, видно, а команда на берегу должно, — рассуждали рыбаки, удивляясь тишине на пароходе.

— Эи! В море пора! — крикнул кто-то.

Из трюма высунулась голова.

— Чего разгалделись, чего? — вылез из каюты Гаврилыч.

Спутанные волосы, испитое лицо с прищуренными глазами, растегнутый ворот и босые ноги указывали, что Гаврилыч «отдыхали».

Да и как не отдохнуть на стоянке в порту, когда в море ни днем, ни, особенно, ночью нет покоя и сна. То приемки, — лодки выведи на «курс», то рыбак маячит — помощь просит, то баржу надо на промысел отвезти. Да все срочно требуется, немедленно. Хорошо, когда тихо, а тихо бывает раз в год да и то иной раз приходится вот как сейчас, во время стоянки в бухте.

Каспий, беспокойный сам, и другим мешает работать Особенно надоедает он Гаврилычу, который ругает море хуже всего на свете, но и любит его безгранично.

Гаврилыч идет к рубке, по пути отнимает у котенка бинокль и дергает несколько раз ручку свистка.

— Ту-ту-ту-ту-ту!

Пауза, и снова:

— Ту-ту-ту-ту-ту!

Он созывает команду на пароход. Первым вылезает откуда-то из люка, весь в мазуте, помощник машиниста.

— Готовь машину!

— Есть! — и механик, как Мефистофель, снова проваливается в преисподнюю парохода.

Через несколько минут слышится гул, вздохи машины, и из трубы парохода начинает клубиться темно-коричневый, потом все чернее и чернее и, наконец, совершенно черный дым. Он столбом поднимается к небу и исчезает там, в лазоревой выси.

Откуда-то появляются матросы с сумками и провизией в руках. Гаврилыч обходит пароход.

— Чего галдите! — снова обращается он к рыбакам, которые уже давно бросили кричать и, сбившись в кучу, кто лежа, кто сидя, ожидают дальнейших распоряжений капитана.

…Ведя на буксире двадцать рыбацких лодок…

— Берите буксир! Зачаливай! Васька! Отдай буксир, — командует он, уходя в каюту одеваться.

Через полчаса все готово. Все на своих местах. Гаврилыч в ватном пиджаке, шапке и сапогах стоит на капитанском мостике и смотрит, как выравниваются на буксире рыбацкие лодки.

Что-то заметил. Берет рупор и, повернувшись, кричит:

— Кузьма, поправь канат!

На лодке подбегают к носу, что-то делают, после чего наступает спокойствие.

— Средний! — гудит в металлическую трубку в машину Гаврилыч. Из трубы дым идет более густой. Колеса начинают все чаще и чаще ударять по воде.

Как утка с плывущими за ней утятами, пароход выплывает из бухты, ведя на буксире двадцать рыбацких лодок.

В последний раз машу платком в ответ деду Семену и иду в город, чтобы узнать, каким путем мне удобнее проехать на «северные» промысла, — туда, где тянется полуостров Уч, где Аграханский залив и казачьи Тушиловка и Брянск, туда, где рыбацкие гнезда прячутся в приморских камышах, где море теряет свои яркие краски, становится мельче, где тише играет бурун, где населеннее и веселее берега. В тот край, куда долетает воздух Северного Каспия.

Прихожу к станции железной дороги, мимо которой день и ночь идут поезда на север, в центр европейской части Союза, и на юг — в далекое Закавказье.