По берегам Каспия. От Апшерона до Терека (с 25 фотографиями и картой): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Горец недоуменно поглядывает то вслед солельщику, то на старшего. Медленно снимает шапку, сдвигает на затылок темную от пота тюбетейку и утирает катящийся пот.

— Вези, вези, — говорит старший, — последнюю; скажи ему, сейчас зачищаем мотню, ладно! Вот, чорт, навалило сельди!

Как эхо передаются слова: «завал, завалились сельдью», по всему промыслу, и дальше, по всему берегу — с севера на юг и с юга на север.

И как раньше все были недовольны, что нет хода сельди, так сейчас все клянут этого «чортова пузанка», который в неисчислимых количествах подошел к берегу и миллионами лезет в невода.

А тут еще солнце, которое, не соображаясь ни с чем, жарит так, что того и гляди протушишь всю сельдь.

Над всем властвует мысль, что надо быстро, как можно скорее использовать время подхода сельди.

— Не прозевать, не упустить!

Мгновение — и, как в театре декорация может перемениться, — подует шторм, разовьет течение, бурун отгонит сельдь, и жди ее до следующего года.

— Ведь и вся штука-то в том, что идет пузанок раз в год и всего пятнадцать-двадцать дней, — жалуется мне старший рабочий.

— Кабы его круглый год ловили или шел бы он по-человечески, в норму, А то навалит почем зря или уже махалки не увидишь.

В ответ на его слова раздаются четкие звуки керосинового моторчика стоящего на передвижном элеваторе. За все время существования здесь рыбного промысла впервые делаются попытки заменить машиной труд человека.

На ленте элеватора белеют лопатки, между которыми ляжет нежная сельдь, чтобы перенестись в раскрытые чаны.

Когда я подхожу к машине, чтобы поближе рассмотреть ее детали, сзади раздается знакомый голос Ракаева.

— Дай срок, машиной выпивать будем, поставим элеватор к неводу, и тачечников не надо!

Двое слесарей, его подручные, приклепывают широкий лист железа к машине.

— Что, уже пробовали? — спрашиваю я.

— Пробовали, ну да ведь сразу ничего не бывает, — отвечает Ракаев, — имеются ненормальности.

Раздается звон колокола на обед. Группа рабочих подходит к машине и, с минуту постояв, уходит в помещение. Из конторы расходятся служащие. Возвращаясь с соседней тони, идет старший неводчик.

— Почтение земляку! Ну, как ваша механация?

Рабочие молчат, и только слышно, как скрипят гайки под нажимом ключа.

Ракаев тоже как будто не слышит вопроса.

— Что ж, ребята, пойдем обедать? — спрашивает Ракаев.

Молчание. Потом тот, который постарше, не отрываясь от работы, говорит:

— Докончим, Семен Иваныч, а там и закусим.

— Докончить, так докончим, — добродушно соглашается Ракаев.

Неводчик сплевывает и, уходя, говорит как бы про себя:

— Нетто машиной управишься? Пригнать бы сюда комплект саратовских мужиков, они за сутки пятьдесят вагонов из невода выкатят.

Проходит еще с полчаса, а слесаря и Ракаев работают не отрываясь.

К конторе под’ехала пара вороных, запряженная в линейку. Приехал Михал Михалыч.

Узнаю его черную шапку и синюю рубаху. Через минуту он окружен рабочими и служащими так, что его не видно за спинами сомкнувшихся людей.