— Иди сюда.
Мне требуется много сил и равновесия, чтобы не упасть на задницу, когда я медленно, спотыкаясь, подхожу к нему. Я останавливаюсь прямо перед Артом.
— В некоторых случаях тебе придется носить каблуки, когда ты будешь со мной, так что пришло время потренироваться. Ходи туда-сюда по прямой линии.
— А если я сломаю лодыжку?
— Практика будет продолжаться, пока я не скажу иначе, так что лучше надейся, что не сломаешь. Приступай. — Он потягивает темную жидкость.
Черт, зря я не выбросила эти ублюдочные туфли в чертово окно. Я поворачиваюсь, и спотыкаясь, прохожу через всю гостиную. Черт, это самое напряженное упражнение, которое я когда-либо выполняла. Моя левая лодыжка подводит, и я тяжело падаю на пол.
— То, как тряслась твоя задница при падении, просто охуенно, детка.
— Пошел ты, — огрызаюсь я, поднимаясь на ноги.
Мои глаза встречаются с глазами Арта, когда я начинаю снова идти. Он ставит стакан на пол, затем достает свой член из штанов и неторопливо проводит рукой по нему вверх и вниз. Мой рот наполняется слюной от этого эротического зрелища. Я вспоминаю ощущение его мужского достоинства, восхитительно заполняющего и растягивающего меня. Я меняю направление и делаю всего несколько шагов, прежде чем меня хватают сзади, одной рукой сжимая мою грудь, а другой — мою киску. Я стону, прикусив нижнюю губу.
— Знаешь, что идеально сочетается с сигарой и виски? — Он целует мое ухо.
Я качаю головой.
— Киска.
Он грубо бросает меня на пол.
— Ложись на спину и раздвинь ноги.
Я переворачиваюсь, открывая себя для него. Мое лоно сжимается в предвкушении, пока Арт раздевается, затем опускается на колени и зарывается лицом между моих бедер. Он пожирает мою киску. Нет другого слова, чтобы описать это. Мои бедра извиваются напротив его рта, когда он сосет и проводит языком по клитору. Я теряю себя в торнадо, нарастающем внутри меня, пока, наконец, не достигаю кульминации, вскрикивая от удовольствия. Арт ползет вверх по моему телу, захватывая мои губы в поцелуй. Нет, не поцелуй — клеймение. Наши языки борются за превосходство, мы прижимаемся друг к другу. Он поднимает мои ноги себе на плечи и вводит свой член в меня, растягивая до предела.
— О боже, — шепчу я, когда он стонет.
Он начинает неистово трахать меня, не давая моему телу времени привыкнуть к его вторжению.
Это рай и ад.
— Такая теплая и влажная, — рычит он.
Арт без устали долбит мое тугое отверстие, проникая глубже с каждым толчком вперед. Наши стоны вместе со звуком ударов плоти о плоть создают чувственную музыку. Я теряю рассудок от этой страсти, и мне наплевать. Он трахает меня со свирепостью, которая должна меня до смерти напугать, но этого не происходит. Вместо этого я впиваюсь ногтями в его задницу, подстегивая его.
— Ты не можешь кончить в меня. Я не принимаю противозачаточные.
— К черту, я не буду выходить.
— Я серьезно.
— Я не трахал тебя восемь лет. Я ни за что на свете не вытащу его.
Когда он двигает бедрами быстрее, еще один оргазм проносится через меня, заставляя мою плоть судорожно сжиматься. Это прекрасное мучение.
— Син, — кричит Арт, достигнув кульминации. — Блядь, как же ты довела меня до такого.
— Ты мог бы просто оставить меня в покое.
— Если бы только у меня хватило силы воли, но ты так сильно меня держишь. Может, если бы ты сказала правду, я бы смог жить дальше.
— Ты не веришь в правду.
Он встает, с силой поднимает меня на ноги. Тащит меня через всю гостиную к винтовой лестнице.