Моя жизнь всегда была стремительной, и так будет всегда, но находясь здесь с ними, мне кажется, что она замедляется. Хаос в моей жизни прекращается, позволяя наверстать упущенное и оценить каждую секунду, которую я провожу с ними.
Когда открываю глаза и смотрю на людей, которые стали для меня всем, моей семьей, я понимаю, что они — все, что мне нужно.
Осознание поселяется глубоко внутри меня и сбивает с толку.
Как мы можем прожить всю свою жизнь и упустить шанс встретить лучших людей в мире? Мысль о том, что я никогда не встречусь с Лолой и никогда не увижу Феникса, раздражает больше, чем моя травма.
Эта мысль тревожит меня, потому что я не хочу быть там, где нет их.
— Что? — улыбается Лола.
Кто-то однажды сказал:
— Когда ты знаешь, ты знаешь.
Я всегда думал, что это нереально и банально, потому что откуда знать? Как это можно почувствовать? Это не то, что постоянно крутится у меня в голове, но в крайне редких случаях я задумывался об этом.
И сегодня на эти редкие вопросы получены ответы, потому что я знаю.
— Я…
Тревога, охватившая меня раньше, не идет ни в какое сравнение с невыносимым биением сердца или с тем, как мысли вращаются вокруг девушки, сидящей рядом со мной. Я должен что-то сказать, но струсил и решил не делать этого, по крайней мере, на данный момент.
— Я хочу, чтобы ты открыла свой подарок.
Я протягиваю его, ненавидя то, что ладони стали потными и трясущимися. Почему, черт возьми, я так нервничаю?
— Тебе действительно не следовало этого делать.
Она застенчиво улыбается и вытаскивает из подарочного пакета коробку, обернутую темно-зеленой упаковочной бумагой с золотыми снежинками.
— Мне очень хотелось. Пришло время обновления.
Брови Лолы поднимаются, между ними образуется глубокая складка, на ее лице появляется растерянность.
— Обновление для… — ее глаза увеличиваются в три раза, а губы приоткрываются, когда она отрывает оберточную бумагу. — iPad?
— Прежде чем ты начнешь спорить со мной и решишь, что не можешь принять это, потому что тебе нравится быть упрямой и драться со мной, — пристально смотрю на нее, прежде чем она успевает что-то сказать. — Ты такая занятая девушка, и я подумал, что должно быть что-то надежное, что-то, что Феникс не сможет разорвать.
— Это слишком. Я не могу этого вынести, — мягко говорит она.
— Но ты это сделаешь.
Я хватаю сумку с ее колен, вытаскиваю карандаш, который у меня тоже есть, и протягиваю ей.
— Наблюдение за тем, как ты все еще шутишь о планере, раздражает не только тебя, но и меня.
Ее подбородок трясется, и я не скучаю по тому, как она постоянно моргает, чтобы остановить слезы, наполняющие ее глаза. Лола откладывает все в сторону и становится на колени, а затем обнимает меня за шею.
— Серьезно, тебе не обязательно было это делать, но спасибо. Обещаю, что буду использовать его постоянно.
— Я знаю.
Я заправляю прядь волос, выбившуюся из ее небрежного пучка, за ухо.
Но мы отстраняемся, когда слышим мягкий шлепок, за которым следует еще один. Никс нахально улыбается, ударяя лопатой по коробке iPad.
— Феникс, не делай этого. Нам нужно быть осторожными, ладно? — Лола берет его и кладет обратно в сумку. — Так же, как мы осторожны с мишкой Пухом.