— Идея неплохая, — неуверенно промолвил далматинец.
— Клянусь, я достану бензин! — возбужденно повторил капитан. — И не только бензин, но продукты и воду!..
Беглецы раздумывали.
— Видишь ли, капитан, тебе мы доверяем, — сказал далматинец. — Но можно ли верить Ставросу? Все видели, какой это тип, сразу предаст нас…
— Ставрос останется в лодке! — сказал капитан. — Пойду я один и все сделаю… После этого можете хоть связать нас… За несколько часов вы скроетесь в море…
— А потом? — прервал далматинец. — Потом этот парень развяжет язык, и не дойдем мы до Варны, как нас встретят военные катера…
— Везите его с собой! — сказал капитан. — Если нет к нему доверия, берите его с собой!
Далматинец задумался. А стоит ли так доверять самому капитану? Не хитрит ли он, желая улизнуть? Глядишь, через полчаса притащит за собой грузовик с полицией и целый взвод пограничников. И тут же, на берегу, им устроят мышеловку!
Капитан, видимо, догадался о его сомнениях и снова заговорил:
— Если не верите мне, то отправьте на берег моего шурина… Я скажу ему, куда пойти и где что взять…
Далматинец с недоумением посмотрел на него.
— Чем же он лучше тебя? — спросил он, прищурившись.
Капитан поглядел ему в глаза.
— Хотя бы тем, что он ваш! — твердо заявил он.
— Наш? — поразился далматинец.
— Ваш! — подтвердил капитан. — Коммунист…
Все повернулись к почтовому чиновнику и с изумлением посмотрели на него. Тот сидел изжелта-бледный, ни кровинки в лице.
— Не наш! — холодно отрезал далматинец.
— Как же так! Я-то знаю! — словно обиделся капитан. — И весь город знает!
— Если бы был наш — давно бы сказал! — заключил далматинец. — Давно бы мог сказать!
На Дафина было жалко смотреть. Голова его упала на грудь.
— Спросите его, — недовольно проговорил капитан.
Но никто ничего не стал спрашивать. Беглецы лишь хмуро смотрели на Дафина.
Потеряв терпение, капитан сердито прикрикнул на шурина:
— Ты скажешь, или язык у тебя отсох? Коммунист ты или не коммунист? Почему молчишь?
— Не коммунист! — глухо пробормотал молодой человек.
Пораженный капитан, разинув рот, смотрел на Дафина.
— Ты что, сдурел, что ли? — воскликнул он. — Почему не говоришь правду?
— Это правда! — так же глухо ответил тот.
— Как так?