— Ты можешь лучше. Я в тебя верю.
Нет, не надо было ему освобождать мой рот.
Любовник быстро понял свою ошибку и накрыл мои губы ладонью, чтобы я не смогла выдать очередную колкость.
Еще несколько яростных толчков — и со стоном Э’эрлинг уткнулся лбом мне в плечо, напрягшись всем телом.
Почувствовав пульсацию его члена, я блаженно закатила глаза.
Безумие. И правда безумие. Сумасшествие, разделенное на двоих.
Когда все было кончено, пленник упал на спину и слепо уставился в потолок, дрожащий от ветра. Он был так потрясен случившемся, что даже не спрятал своего дружка — лежал на шкурах с задранным килтом и пытался выровнять сбившееся дыхание. Из меня вытекало его семя. Надо было скорее выпить зелье от нежеланной беременности.
По куполу шатра грохотал дождь. Приоткрытый полог хлопал на ветру.
Я вспомнила, что второй пленник остался во дворе, и озаботилась его судьбой. Где А’алмар сейчас? Потревожить нас он не рискнул, значит, нашел другое убежище от ветра и ливня. Или так и мокнет снаружи под дождем?
— Триса? — шепнул Э’эрлинг, повернувшись набок и подперев рукой голову.
Я озадаченно нахмурилась. Триса? Что за непонятное слово?
Глава 21. Э’эрлинг
Эта женщина… просто взрыв мозга.
Она не собиралась его есть. Какое облегчение! Но то, что она хотела сделать с ним вместо этого…
Он не должен был соглашаться.
Тем более не должен был просить.
Но когда он понял, что ему предлагают, когда представил, что почувствует (это будет лучше дойки!), у него потекли мозги. Проклятье! Они стекли ему прямо под килт. Все.
Сгорая от стыда, Э’эрлинг раз за разом повторял: «Пожалуйста» — и умирал от предвкушения.
А потом эта распутница устроилась между его раскинутых ног и опустила голову к его паху. Ее губы, влажные и манящие, приоткрылись.
Он затрепетал. Понял, что сейчас произойдет, и задрожал всем телом.
«Нельзя, — мелькнула здравая мысль. — Неправильно. Останови ее. Немедленно».
Но вместо того, чтобы сказать хотя бы слово против, Э’эрлинг до хруста стиснул зубы.
Да! Да! Да!
Он умрет, если она остановится.
Если эта бесстыдница рассмеется и скажет, что пошутила, он… он этого не переживет!
Живот напрягся. Голая кожа на лобке покрылась мурашками. Горячее дыхание коснулось промежности, и его ствол дернулся. Вязкие крупные капли набухали на головке и медленно, щекотно стекали по продольной складке, разделяющей навершие члена.
«О, богиня, что сейчас будет…»
Он лежал на спине. Без клетки. Задранный килт собрался на поясе складками. Бедра Э’эрлинга были раздвинуты, как у трепетной девственницы на брачном ложе, а между ними сидела ситхлифа.
Она наклонилась.
Она наклонялась к его члену целую вечность. В легких даже закончился воздух, потому что в ожидании Э’эрлинг невольно затаил дыхание. От грохота пульса аж темнело в глазах.