— Кого?
— Его! — ткнул он пальцем в сторону О’овула. Тот как раз вышел из соседней палатки в сопровождении моих воинов. — Его сожрала! Обглодала до костей.
От такого заявления сожранный и обглоданный О’овул, которого, судя по всему, вывели из шатра по нужде, обалдел. А’алмар кашлянул в кулак.
С улыбкой я скрестила руки на груди:
— Для обглоданного до костей твой приятель слишком хорошо выглядит, не находишь?
Э’эрлинг моргнул. Узрев товарища, внезапно воскресшего из мертвых, он сдулся — резко замолчал и втянул голову в плечи. От его гневного запала не осталось и следа.
Притихнув, пленник вырвал из моих рук предложенный килт и начал суетливо одеваться, притворившись, будто ничего не сказал.
— Эльфоедка, значит?
Завесившись волосами, Э’эрлинг дрожащими пальцами застегивал ремешки на поясе.
— То есть ты в самом деле решил, что я ем человечину… ой, простите, эльфятину?
Мой собеседник упорно смотрел себе под ноги.
Меня разобрал смех и одновременно — веселая злость. В глубине души, а может, и не в глубине, я почувствовала себя оскорбленной. Обидненько.
Предположить, будто я… Нет, фу!
Захотелось проучить этого неблагодарного эльфийского зайчика.
Одевшись, Э’эрлинг принялся поправлять складки на юбке, лишь бы не встречаться ни с кем глазами.
— Пшел! — О’овула подтолкнули в спину, и под конвоем тот побрел в сторону одинокого дерева, с легкой руки солдат превратившегося в нужник.
А’алмар неловко переступал с ноги на ногу.
С горящим лицом Э’эрлинг стряхивал с килта несуществующие пылинки.
— А знаешь, ты угадал, — пропела я. — Я именно такая, какой ты меня считаешь. Мерзкая демоница. Проклятое чудовище. Эльфоедка. А твоего друга я не сожрала, только потому что не хотела перебивать аппетит. Берегла место в желудке для… тебя.
Э’эрлинг резко вскинул голову и уставился на меня круглыми потемневшими глазами. Румянец на его щеках сменился мертвенной бледностью. На лице отразился безграничный ужас.
— Пора завтракать. Иди ко мне, мой сладенький десерт. Я так голодна.
Э’эрлинг замотал головой, но послушно скользнул за мной в палатку, не в силах противиться магии ситхлифы.
— Нет, не надо. Не надо, — зашептал он, когда я повалила его на тюфяк, укрытый шкурами.
С помощью своего дара я заставила жертву поднять руки над головой и развести бедра. Теперь красавчик лежал передо мной в позе морской звезды и не мог пошевелиться, надежно связанный моим колдовством, словно невидимыми веревками. Двигать он мог только кистями рук. Ну и в панике ими двигал. Вращал ладонями, сжимал и разжимал пальцы. Вены на его шее вздулись от напряжения — Э’эрлинг изо всех сил пытался вернуть контроль над собственным телом. Тщетно.
— Не надо! Нет! Не ешь меня!
— Ням-ням, — улыбнулась я, медленно задирая на пленнике килт. — Время завтрака. Сейчас я полакомлюсь твоим телом. А начну с самой вкусной его части. Угадай, с какой?
Глава 19. Ситхлифа
Не обездвижь я свою жертву, она бы сейчас дергалась изо всех сил.
— Не надо, не надо, не надо, — повторял Э’эрлинг, как заведенный.
Его волосы светлой паутиной разметались по темной волчьей шкуре. Белое на черном. Запястья были прикованы к постели над головой, как если бы я пристегнула их незримыми наручами. Пошевелить ногами пленник тоже не мог. Было что-то безумно соблазнительное в том, как он лежал передо мной полностью беззащитный в одном только килте на голое тело. Его обнаженная грудь покрылась мурашками и вздымалась в сорванном дыхании. Соски вызывающе торчали. Живот поджимался, и жемчужная кожа туго обтягивала кубики напряженных мышц.