Но, видимо, не сегодня и не меня.
Да, я испугалась, дрожа как осиновый лист на ветру. Но упрямо сжала губы.
Ну не могла я рассказать, что целовалась с первым встречным.
Неужели тот дракон рассказал об инциденте моим родителям и они пришли обвинять меня в неблагоразумности или, того хуже, непристойности?
Боже, как стыдно!
Горечь, стыд, все смешалось в моей голове. Кровь отхлынула от лица, падая камнем в пятки. Все тело задеревенело, и я в попытке взять себя в руки закрыла глаза.
Неужели тот мужчина опустился до такого, чтобы прийти и пожаловаться на меня родителям?
Ведь не я же первая полезла к нему с поцелуями, от которых меня до сих пор бросает в жар.
Возможно, та девушка?
Ее красноречивый взгляд не сулил ничего хорошего. Разумом я понимала, что ни в чем не виновата… но вот сердцем… Я могла оттолкнуть дракона, но не оттолкнула.
Набрав побольше воздуха в легкие, решила повиниться. Тем более что они не слезут с меня, пока не узнают правду.
— Папа, я…
Но меня перебили.
Ирэна — младшая сестра. Моя полная противоположность. С темными, как у матери, волосами и такими же карими глазами.
Я не была похожа ни на мать, ни на сестру, да и у отца волосы были каштановыми. Унаследовав от него лишь цвет глаз — зеленый.
Почему мои волосы были сверкающе белыми, не знал никто. И с самого детства за эту мою особенность я получала столько тумаков и ругани. Даже мама презрительно фыркала, когда заставала меня за их расчесыванием.
Со временем я их тоже возненавидела, натягивая до ушей
обыкновенный чепчик.
Ирэна грубо отодвинула отца и мать в сторону и фурией приблизилась ко мне, нависая над кроватью…
От ее напора я опешила и легла пониже, боясь, что сестра вцепится мне в волосы или выцарапает глаза, таким злым и решительным выглядело ее лицо.
— С кем ты посмела связаться истинностью, моя любимая сестрица? А?
Три пары глаз… нет, четыре… в дверях появился целитель, который так же нетерпеливо ждал моего ответа.
А я… я… Я столько вариантов перебрала в своей голове, что со мной, а тут такое!
Я — истинная? Этого не может быть… Широко открыв от шока и удивления рот, не в силах выдавить из себя слова, я отрицательно замотала головой.
В нашу не очень активную беседу вмешался целитель.
— Вы же понимаете, что я должен доложить императору? Истинности не наблюдалось уже более пятисот лет…
Я задрожала… всем телом, заставляя даже одеяло вторить моим движениям и тоже мелко трястись.
Оно не могло мне дать необходимого тепла. У меня зуб на зуб не попадал, настолько стало холодно.
Отказываясь принимать правду, я тряслась и махала головой, как истукан… Нет… только не это… истинность же это навсегда!
Но меня не оставили в покое. Отец схватил за одеяло, вытрясая из меня признание.