Маленькие серебряные паутинки переплетались в безумно красивом танце с черными нитями. Вжимаясь друг в друга, соединяясь… Все это завораживало, погружая в особое состояние правильности. Так и должно быть. Так и должно.
Я очнулась. Не веря своим глазам. Кристаллы с такими как я не разговаривают. Это непреложная истина.
Но сейчас…
Сейчас это случилось, и мне ужасно хотелось знать почему.
— Вы расскажете, в чем дело?
Целитель продолжал стоять, грозно надувая щеки. Стоял и молчал, вынуждая меня приподняться.
Он прекрасно слышал мой вопрос и видел мое нетерпение, но объяснять ничего не стал.
Постояв еще пару минут, резко развернулся и спешно вышел, оставляя меня один на один со своими тревожными мыслями.
Что происходит? Почему он так странно себя ведет?
Наверное, не нужно было идти на этот бал, где я так беспечно подхватила неизвестную болезнь.
А если от нее нет лекарств? А что, если я умру… или, того хуже, останусь немощной, прикованной к этой кровати.
От этих мыслей мое тело покрывалось толстой коркой льда. Студеная кровь еле-еле перемещалась по венам, замедляя удары сердца.
Я уже совсем отчаялась и даже провалилась в беспокойной сон, как дверь в мою спальню с грохотом отворилась и в нее влетел разъяренный отец.
— Дара, что это значит?
Глава 5
Я вжалась в деревянную спинку кровати… забывая, как складывать звуки в предложения.
Растерянно хлопая глазами, я искала подходящие слова, которые костью застряли в моем горле.
К отцу подошла сердитая мать, бросая на меня полный негодования взгляд.
— Нам всем интересно! А ну говори!
На заднем плане, куда же без нее, стояла сестра, грозно корча мне рожи, и, слава Матери Драконов, не лезла с расспросами.
А я молча переводила взгляд с одного родственника на другого… не совсем понимая, что от меня хотят.
— Ты так и будешь молчать, неблагодарная?
Эти слова больно бросила мне в лицо мать…
В груди снежным комом нарастал протест, грозя снести все заслоны, которыми я прочно забаррикадировалась от их нападок на многие годы.
Раньше, по глупости, пыталась спорить и что-то доказывать, но всегда проигрывала.
Никогда мое слово не будет весомо в этом доме, и чтобы я ни сказала, меня не услышат.
Поэтому я, наученная горьким опытом, молчала, ожидая, когда они сами за меня все объяснят.
Первым не выдержал отец.
— Дара… расскажи правду!
Его тон, грозный, обжигающе холодный, любого бы заставил говорить.