Так уж получилось, что я ни разу не видела его воочию. Даже портрет не рассматривала.
Но зато слышала и читала о нем достаточно.
Жестокий боевой генерал.
Веррион Дагнар.
Он редкий гость на балах и приемах.
Это, видимо, мне так несказанно повезло.
Его стихия, его страсть — сражения и поле боя. Где о его подвигах воспевали песни. Даже император благоволил, выделяя среди остальных драконов, любя и уважая его как равного.
Но каждый очередной подвиг означал одно — чью-то смерть. Пусть и врага, которого он с особой жестокостью карал, не различая, мужчина это или женщина, старец или ребенок!
И в таких страшных, не знающих жалости и пощады руках окажусь я?
Ладони сами собой сжимались в кулаки.
Нет.
Я не ЖЕЛАЮ!
Очень хотелось плакать, когда я думала о своей незавидной участи.
И только искаженные от ярости лица родителей останавливали меня, сдерживали потоки слез, которые я обязательно отпущу на свободу, как только останусь в привычном для меня одиночестве.
Все мои чувства, вывернутые наизнанку, все мои мысли, пляшущие стремительную польку, все противилось даже чувствам, что я испытала там, в оранжерее.
Нет. Не бывать этому!
Отец не выдержал первым и выбежал из комнаты, оставляя меня с матерью наедине.
Она тяжело вздохнула и села рядом на кровать.
— Все было бы по-другому, если бы на твоем месте оказалась Ирэн.
Ее хриплый от криков голос дрожал. А я никак не могла понять почему. То ли от злости, то ли от сожаления. Но вдруг она резко поменялась в лице. Превращаясь в сумасшедшую, с горящими ненормальным блеском глазами, она больно схватила меня за плечи и прошипела.
— Ты! Ты причина всех моих неудач… Ты!
Я откинула ее руки, отодвигаясь на самый край кровати. Но мать нависала, стремясь вцепиться в лицо.
Возможно, ей удалось бы мне навредить. Я сжалась в комок, с ужасом всматриваясь в ее искаженное лицо. Но в комнату вернулся отец, держа в руке свернутый пополам листок.
Мать вскочила, моментально приходя в себя. Чинно поправив свое красивое платье, уступила место отцу, прекрасно зная, что находится в его руках.
Что они задумали… что?
Отец уверенно кивнул матери и протянул лист мне.
Я подчинилась, чувствуя всем телом, как во мне шевелится жгучее дыхание предчувствия. А когда развернула… и принялась читать письмо… то поняла, что жизнь моя оборвалась… и больше никогда не будет как раньше.
Глава 7
Буквы… они растекались перед глазами… превращаясь в мутное, размытое пятно. Когда последняя строчка, написанная красивым женским почерком, была прочитана, я не выдержала. Больше не было сил держаться… и расплакалась, не ожидая от родителей поддержки.
Они и не спешили меня утешать. Стояли, оглушая привычным равнодушием. Подняв заплаканное лицо, я в первую очередь посмотрела на мать. В ее глазах горел триумф. Да, она наслаждалась эффектом, который произвело на меня это обжигающее пальцы и душу… письмо.