Огонь из этого сна пылает снова и снова всякий раз, когда я, моргая, на миг закрываю глаза. И, сосредоточившись, чую запах золы, примешивающийся к запаху геля для душа и приторно-сладкому запаху шампуня, который я лью в свою ладонь. Я закрываю глаза и пытаюсь припомнить слова Сайласа… Ты горячая и влажная, и твое тело обхватывает меня так, будто не желает отпускать.
В дверь молотит Дженет.
– Мы опаздываем! – кричит она.
Я торопливо одеваюсь, и мы выбегаем из парадной двери прежде, чем до меня доходит, что я не знаю, как, по мнению Дженет, мы будем сегодня добираться до школы. Вчера я попросила Сайласа, чтобы он меня подвез.
– Эми должна уже быть здесь, – говорит Дженет. И, сложив руки на груди, смотрит в сторону конца улицы. Судя по всему, ей невыносимо даже просто смотреть на меня. Я достаю телефон и пишу Сайласу, чтобы он не подвозил меня. И проверяю, есть ли у меня сообщение от этой самой Эми, но как раз в эту минуту из-за угла выезжает маленький серебристый «Мерседес».
– Эми, – говорю я, гадая, была ли она в числе тех девушек, с которыми я вчера сидела за обедом в кафетерии. Я тогда почти не запомнила ни их имен, ни их лиц. Машина останавливается на обочине, и мы идем к ней. Дженет, не говоря ни слова, садится на заднее сиденье, а я, поколебавшись несколько секунд, открываю переднюю пассажирскую дверь. И удивленно смотрю на Эми прежде, чем сесть в машину.
– Привет, – здоровается она, не глядя на меня. Я рада тому, что ее внимание сосредоточено на дороге, поскольку это дает мне время для того, чтобы рассмотреть ее.
– Привет.
Она хорошенькая, с волосами еще более светлыми, чем ее кожа, и заплетенными в косу, которая доходит ей до пояса. Она явно чувствует себя в моем обществе непринужденно – не говоря уже о том, что она подвозит в школу и меня, и мою вечно недовольную сестру. Должно быть, мы с ней подруги.
– Я рада, что ты чувствуешь себя лучше. Ты решила, что ты будешь делать по поводу Сайласа? – спрашивает она.
– Я… я… э-э… по поводу Сайласа?
– Понятно. Так я и думала. Ты все еще не знаешь. И очень жаль, потому что вы двое по-настоящему подходите друг другу, когда вы вместе.
Я сижу молча, пока мы не оказываемся рядом со школой, гадая, что она имеет в виду.
– Эми, – говорю я, – как бы ты описала мои отношения с Сайласом человеку, который не знает и никогда не видел ни меня, ни его?
– В этом-то и заключается твоя проблема, – отвечает она. – Тебе все время хочется играть в игры. – Она останавливается перед школой, и Дженет выходит. И похоже, так происходит изо дня в день.
– Пока, – кричу я, когда за ней закрывается дверь. – Она такая вредная, – замечаю я, снова повернувшись лицом вперед.
Эми корчит гримасу.
– Можно подумать, ты у нас такая уж милая. Не понимаю, что это на тебя нашло. Ты еще больше не в себе, чем бываешь обычно.
Я прикусываю губу, когда мы заезжаем на школьную парковку. И открываю дверь еще до того, как машина останавливается.
– Какого черта, Чарли?
Я не хочу слышать, что еще она имеет мне сказать. Я бегу к школе, крепко обхватив себя руками. Меня что, все ненавидели? Я опускаю голову, проходя через двери. Мне надо найти Сайласа. Люди смотрят на меня, пока я иду по вестибюлю. Я не смотрю ни направо, ни налево, но чувствую на себе их взгляды. Сунув руку в карман, чтобы достать телефон и написать Сайласу, я обнаруживаю, что его там нет. Я сжимаю руки в кулаки. Телефон был у меня, когда я отправила ему сообщение, что мне не нужно, чтобы он меня подвез. Должно быть, я оставила его в машине Эми.
Я иду обратно в сторону парковки, когда кто-то окликает меня.
Брайан.
Я оглядываюсь по сторонам, чтобы посмотреть, кто может наблюдать за нами, когда он трусцой подбегает ко мне. Его глаз немного почернел и заплыл от моего вчерашнего удара. И мне это нравится.
– Что? – вопрошаю я.
– Ты ударила меня. – Он останавливается в нескольких футах от меня, как будто боится, что я сделаю это снова. Я вдруг чувствую себя виноватой. Мне не следовало этого делать. В какую бы игру я ни играла с ним прежде, в том, что со мной случилось, нет его вины.
– Прости, – говорю я. – Последнее время я сама не своя. Мне не следовало этого делать.
Судя по его виду, именно это он и хотел от меня услышать. Его напряженное лицо расслабляется, и он проводит рукой по своему затылку, глядя на меня.
– Мы не могли бы пройти куда-нибудь, где нам не будут мешать, чтобы поговорить?
Я оглядываю запруженный народом вестибюль и качаю головой.