Синдром самозванца: читать начало книги онлайн

Настойчивый, уверенный в себе

Высокая работоспособность

Упорство в преодолении препятствий

Лидерство

Всегда доводит дело до конца

– Это ты откуда все узнал? – спросила Диана, когда я закончил писать.

– Это то немногое, что удалось выжать из описания преступлений, – ответил я. – С очень высокой вероятностью у убийцы преобладает паранойяльный психотип личности. Собственно, все, что я написал на доске, – характеристика этого типа.

– С чего ты взял?

Скепсис Дианы я понимал. С ним сталкиваются все профайлеры, когда выдают на-гора первую характеристику преступника. На самом деле здесь ничего сложного нет, поскольку определение психотипа личности – нормальная практика работы криминальных психологов. Однако есть разница: криминологическое исследование преступников базируется на изучении личности уже известных и пойманных злодеев, в результате получается психологический профиль. А криминалистическое профилирование придумано, чтобы составить поисковый профиль. Но да, в какой-то момент один-единственный вывод о характеристике преступника дает очень много информации. Однако относиться к ней стоит скептически, поскольку каждый вывод требует проверки.

– Если основываться на семи радикалах: истероидный, эпилептоидный, паранойяльный, шизоидный, гипертимный, эмотивный и тревожно-мнительный, – то последние три относятся к неагрессивным, их мы сразу отметаем. Среди первых четырех уверенность в себе – а это очень яркая черта всех преступлений – присуща истероиду и параноику. Но у истероидного, как и у эпилептоидного, слабенькая нервная система, такое планирование и реализацию просто не вывезет. Истероиды обычно террористы. Эпилептоиды совершают тяжкие и особо тяжкие преступления, но редко убийства.

– А шизоид?

– Эти вообще не от мира сего, – ответил я, – тонкие, творческие натуры, замкнутые в себе и своем мирке. Такие обычно ритуальные преступления делают, особо изощренные, тщательно продуманные в исполнении, но небрежные по оставленным следам. Что они внутри себя наворотили, то в мир и выносят. Они не планировщики, не стратеги. И чаще сексуальные убийцы, нежели миссионеры.

– Получается, наш убийца паранойяльный миссионер?

– Да, – протянул я, – и тут есть одно очень смущающее меня обстоятельство.

Я смотрел на доску. Не сходится.

– Кажется, я поняла, – сказала Диана, – у этого психотипа стремление к лидерству. Дай угадаю: параноики – отличные организаторы, лидеры преступных сообщества, банд и террористических организаций.

– Соображаешь, – ответил я.

– Почему же тогда смущает? Очень даже сходится. Где ты видел, чтобы руководитель или лидер сам руки марал? Преступную банду наш убийца не создал, отсюда вывод – смог же найти какой-то способ и дело сделать, и руки не замарать. Но как?

– Не знаю, – ответил я.

Выйти на взлетно-посадочную полосу оказалось не так просто. Самолет летел во Владивосток и никаких таможенных процедур не полагалось, однако досмотр мы с Дианой все же прошли. Когда мой ремень был возвращен на место, нас встретил улыбчивый паренек в кепке, отряженный Соней нам всячески содействовать. Он провел нас к гейту 16 и далее по «рукаву».

Пилоты и бригада бортпроводников уже были там, готовили самолет к рейсу. Девушки суетились и совершенно не обращали на нас внимания. Наш провожатый кратко рассказал, кто что делает, пока пилоты были заняты чем-то важным в кабине.

– Бортпроводники – не официанты на борту, – нравоучительным тоном сказал паренек и даже указательный палец вверх поднял, подчеркивая важность мысли. – Они обеспечивают безопасность полета. Сейчас коллеги заняты важной и ответственной работой: проверяют наличие и состояние аварийно-спасательного оборудования, принимают еду, готовят салон к приему пассажиров. Надо убедиться, что все кресла исправны, там не осталось посторонних вещей от других людей. Крайне важно проверить, что спасательное оборудование находится именно в тех местах, которые указаны в документации, поскольку в случае чрезвычайной ситуации у бортпроводника не будет времени искать нужное, он должен точно знать, где что лежит. Например…

– Может быть, не будем ждать, пока Роман освободится? – спросил я. – Меня, собственно, интересует место, на котором умерла бортпроводница.

Мне не хотелось прерывать интересный экскурс в особенности работы бортпроводников, но я здесь был совершенно не для этого. Особенно учитывая, что скоро на борт придут пассажиры и нас выгонят. Хотя я говорил очень тихо, меня, по всей видимости, все же услышали. Одна из стюардесс, деловито пересчитывающая касалетки, замерла с планшетом в руках.

– Кто умер? – спросила она громко, и торопливая суета совсем стихла. Все остановились и уставились на нас.

– Так, спокойно, – сказал наш провожатый и посмотрел на меня укоризненно, – здесь и сейчас никто не умер. Несколько лет назад в этом самолете произошел несчастный случай, и с нами коллеги, которые расследуют это дело.

– Боже мой, – охнула другая бортпроводница, милая рыжеволосая девушка, – вы про Ольгу?

– А вы знали Ольгу? – спросил я. – Летели тем рейсом с ней?

– Нет, тем рейсом не летела, но Олю знала. Мы вместе учились.

– А можно нам ваши данные? Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Не сейчас, а после рейса. Когда вы возвращаетесь?