Синдром самозванца: читать начало книги онлайн

При схожих обстоятельствах нашли и Ангелину – ее мертвое тело увидел бездомный. Как обычно, перед сном он ходил в переулок за углом справить малую нужду. Именно там на асфальте лежала Ангелина в форменной одежде стюардессы, с такой же, как у Винеры, картиной: синюшное лицо, распахнутые глаза, руки, пытавшиеся разорвать блузу на груди. Прибывшая скорая констатировала смерть в 23 часа 22 минуты, примерно спустя девять часов после того, как Ангелина поднялась к себе в номер.

В материалах имелись фототаблицы мест происшествия, и описаны они были весьма неплохо, но отчего-то судья не посчитала нужным вписать детали в приговор. Сейчас у меня не было времени все выверять и прощупывать глазами, а это стоило сделать, потому что ни одно из указанных мест не выглядело достаточно безопасным для мнительного убийцы. Я пробежался по своим закладкам, отыскал фотографии, на которых были запечатлены тела девушек и окружающая обстановка. Фото сделаны по всем правилам: ориентирующий снимок – местоположение трупа в пространстве; обзорное фото – собственно труп; узловая съемка – детали. Меня интересовали ориентирующие снимки. Ни кабина самолета, ни подворотня в Иркутске, ни кирпичный переулок с мусорным баком в Лос-Анджелесе не выглядели уединенными местами.

Вывод отсюда следует только один: ни одна из этих локаций не является местом преступления. Убийце все равно, где умрет жертва. Ему плевать, кто это увидит, какие следы останутся, что успеет сказать агонизирующая девушка. Ему это безразлично. А это идет вразрез с портретом холодного, расчетливого убийцы, который сделает все, чтобы избежать даже малейшего риска быть обнаруженным.

А что, если бы любая из девушек назвала его имя человеку, который оказался рядом?

Убийца этого не боялся. Почему?

Потому что был уверен, что они не в состоянии этого сделать? Или потому, что они не станут этого делать ни при каких обстоятельствах?

Он очень – очень! – уверен в себе.

Это характерно для паранойяльного психотипа личности, а еще для истероидного, но второй цветочек не из нашего букета, потому что у истероидов слабая нервная система, нестабильная работоспособность, склонность беречь энергию, с такими характеристиками наворотить три нераскрываемых преступления крайне затруднительно. А вот параноик вполне подходит – у него титановая нервная система, он склонен к лидерству, целеустремлен, энергичен, презирает всех и вся, стремится к статусности, редко с кем соглашается. Доказать миру, что нет границ человеческим возможностям, – их девиз по жизни. А самое важное – параноики мыслят глобально: все, что они делают, – на благо социума.

Внешне параноики собраны, напряжены, любят дорогие, статусные вещи, люксовые устойчивые бренды, не пойдут в угоду моде, предпочтут давно известную миру марку, надежную, стабильную, классическую. Все, что параноик демонстрирует снаружи, отражает его внутреннюю идею. Лучшие руководители и организаторы – люди с паранойяльным психотипом личности. Эти могут и себя завести, и людей зажечь.

Причем и в буквальном смысле тоже.

– Давайте не откладывать в долгий ящик, – сказала Соня, – рассказывайте, что вы уже нашли и что собираетесь искать. Чем я могу помочь? Кого пригласить? Мы можем дотянуться до любого. Только скажите.

– Давайте поступим так, – сказал я. – Мы договоримся, что моя работа – это моя работа. Если мне надо с вами посоветоваться, я это сделаю. Однако докладывать вам по ходу я не буду в интересах следствия. Вы же напортачите, разболтаете, начнете активничать и спугнете мне…

– Подожди, подожди, подожди! – закричала Соня и вскочила с места. – Что значит – мы «спугнем»? Выходит, есть кого спугивать? Он… Поверить не могу, Ди! Ты права была! Он… он… он…

Соня задохнулась от восторга, фальшивый глаз не успевал вращаться, как делал другой, и это было жутковато. Я старался на него не пялиться. Диана вскочила с торжествующей улыбкой и принялась подпрыгивать по конференц-залу.

– Да, Соня, это я! Это я говорила!

– Я хотел сказать, что вы спугнете мне свидетелей, запутаете их или сделаете так, что они начнут вспоминать то, чего не было, – сказал я. – Собственно, сейчас вы это и продемонстрировали обе. Решили, что я хотел сказать «спугнете убийцу».

Соня села в кресло и поправила волосы. Улыбка ее угасла.

– Да, он так делает, – сказала Диана, чья радость тоже поутихла. – Сначала обнадежит, а потом откатится. Типичный…

– Хватит, – сказал я. – Твоего психоанализа на сегодня хватит. Мои условия вы услышали. Не вмешиваться, не допрашивать. Скажу сам, если посчитаю нужным. Срок – месяц. Мне нужно место вроде штаба, где я смог бы разместить все эти материалы…

– Можете оставаться здесь. Я выдам ключ, и никто сюда не войдет.

– Хорошо, отлично! Спасибо. И мне нужна ваша помощь в организации встреч с некоторыми фигурантами. Я дам список.

– Как только дадите, сразу же подготовим, – быстро ответила Соня и облизнула пухлые губы. – Александра позвонит им и договорится. Она к вашим услугам.

– В целом список выглядит так: родители, близкие друзья Павла, его жена Кира, а также все члены экипажа, которые работали с Отлучным на смертельных рейсах.

Соня моргнула.

– Окей, с экипажами поняла. А зачем вам родственники Павла?

– Мне нужно получше его узнать.

– Но ведь ваша задача состоит в том, чтобы составить психологический портрет убийцы, а не Павла.

– И доказать, что Павел под него не подходит, – ответил я. – Как я, по-вашему, должен это сделать, если не знаю, с чем сравнивать профиль?

– Но это дело десятое, – сказала Соня, – предлагаю сконцентрироваться на свидетелях. А с родственниками потом разберемся, если потребуется.

Спорить я не собирался. Как работать с кейсом – решать мне, а не заказчику. И судя по тому, что Соня собралась оценивать мои методы, говорить все, что я делаю, тоже не стану. Ибо к чему тратить энергию, чтобы доказать, что ты прав? Тем более я и сам пока в этом не уверен.