Она хотела было признаться, что иногда видит призраков. Рассказать, что за Костей тоже следует странная сущность, которая постоянно прячется. Но в последний момент осеклась. Костя и так считает ее странной. В конце концов, какой толк от того, что Кире мерещатся тени? Она ведь совершенно не представляет, как к этому относиться.
Незнакомая девушка в костюме лисицы подкатила к ним тачку с тыквами и попросила помочь украсить тропинки. Вечером, когда солнце зайдет за горизонт, свечи, вставленные в тыквенные фонарики, должны будут освещать дорожки Деревни мастеров.
– А ты знала, что, по легенде, алкоголик Джек, перехитривший самого дьявола, скитался по земле не с тыквой, а с репой, в которой тлел кусочек угля? И разве сегодня канун Дня Всех Святых? – спросил Костя, утирая пот. Последние приготовления приходилось завершать в спешке, так как время поджимало.
– Тыквы-фонарики создают классную мистическую атмосферу, а репа уже не популярна, да и не так эффектна, с ней нас засмеют, – ответила за Киру девушка-лисичка.
Тем временем Кира проверяла, во всех ли Джеках-фонарях стоят свечки. Неожиданно она резко обернулась вокруг собственной оси, быстро скользя взглядом по стволам сосен, брезентовым палаткам и тряпичным шатрам. Как Кира и подозревала, сегодняшний фестиваль кишел сущностями, которые цеплялись за подолы ведьм, прятались в густых тенях, отбрасываемых деревьями, смешивались с листьями на влажной земле, клубились в туманных низинах и дыме потрескивающих костров. Та, что прилепилась к Косте, увеличилась в размерах, но все так же ловко таилась от Кириных глаз, будто боялась себя раскрыть. Почему же призраки так любят ведьм и колдунов? Или, наоборот, ненавидят?
Едва они закончили, как раздался ритмичный бой бубнов, лес заполнили звуки варгана и ханга, а люди пошли в сторону шатра с музыкантами. С минуты на минуту должна была начаться церемония открытия Лесного фестиваля.
Глава 11
Костя видел, что Кира сильно разнервничалась – она то и дело поправляла одежду, перекладывала посох и нож из одной руки в другую и постоянно озиралась. Он хотел ее ободрить, но не придумал ничего лучше, как просто взять за руку. Кира сжала его ладонь и еле заметно улыбнулась. Тем временем на невысокий деревянный помост-сцену поднялась девушка в зеленом платье, ее голову украшал венок из ярких осенних листьев и гроздьев рябины, а в руках был расписной бубен с лентами, трепещущими на ветру. Ведущая долго говорила о том, что скоро последние стаи птиц улетят на юг, про места силы, единение с духами природы и предками. Затем она затянула песню, знаменующую открытие фестиваля, но Костя совсем ее не слушал, он тревожно вглядывался в просвет между деревьями, подмечая, как на горизонте медленно разрастаются жирные чернильные тучи, то и дело подсвечиваясь грозовыми всполохами. Гулкие шаманские бубны пока еще заглушали далекие раскаты грома, но ветер уже потихоньку набирал штормовую силу, донося до Кости характерный запах свежести, дождя и озона. На Лесной фестиваль неумолимо надвигалась гроза, но, казалось, никто, кроме Кости, не замечал грядущую перемену погоды.
– Сейчас мне пора занять свое место. – Кира повернулась к Косте. – А ты прогуляйся вдоль рядов. К сожалению, я никого тут лично не знаю, но, может, интуиция подскажет тебе, к какому шаману обратиться со своей проблемой.
Костя кивнул, выпуская ее руку. На данный момент интуиция подсказывала ему лишь то, что пора позаботиться о сухом укрытии, он не был уверен, что Ванина палатка водонепроницаема.
– Не волнуйся, гроза пройдет стороной. – Нежный, чуть хрипловатый голос заставил Костю обернуться.
На него смотрела девушка, одетая в меховую жилетку, ее голову венчали кошачьи ушки, а на руках красовались рукавички, похожие на пушистые лапки. Желтые линзы с вертикальными зрачками довершали звериный образ, который был одновременно притягательным и пугающим.
– Мяу! – улыбнулась она.
Костя хотел было уйти, но кошечка ловко взяла его под руку:
– Пойдем, узнаем твое тотемное животное.
– Нет, у меня другие планы. – Он попятился, но девушка не отставала. Несмотря на приветливую улыбку и вкрадчивый голос, в ней явно чувствовалось что-то хищное, опасное.
– Ну пожалуйста! Хотя бы просто взгляни на наши открытки и амулеты. Я обещала сестре, что приведу хоть кого-то, – взмолилась незнакомка, хлопая ресницами.
Костя вспомнил, как накануне Кира волновалась, что к ней на фестивале никто не подойдет. Кто знает, может, эта девушка и ее сестра переживали точно так же, долго готовились, мастерили костюмы, плели амулеты… Костя не нашел в себе сил отказать, и кошечка подвела его к шатру из синей ткани, украшенной блестящими золотыми звездами. У входа была установлена жаровня с тлеющими углями и чашей с сухими травами, от которых поднимался ароматный дым. Рядом высился деревянный тотемный столб, раскрашенный красной и черной краской, вершину которого венчал коровий череп. Костя ощутил нервный озноб, но кошечка мягко сжала его руку, увлекая за собой.
Войдя внутрь, Костя в первый момент удивился огромному количеству людей, но уже через секунду понял, что в палатке кроме него было только три человека – иллюзию толпы создавали высокие зеркала, поставленные кругом вдоль стен. Переотражения множились и терялись в бесконечном зазеркалье. Тусклый свет свечей лишь усиливал эффект многомерного пространства, чудом поместившегося внутри крошечного шатра. На цветном коврике в середине зеркального круга сидела девушка в звериной шкуре и волчьей маске. Она ритмично раскачивалась, отчего клыки и деревянные бусины на ее многочисленных браслетах постукивали друг о друга с приятным глуховатым звуком.
– Садись-садись. – Кошечка подтолкнула Костю к одной из подушек на полу неподалеку от женщины в огромном красном пуховике.
Не успел Костя устроиться, как волчица вскинула руки и принялась громко декламировать:
Когда она замолчала, раздались жидкие аплодисменты. Костя не любил поэзию, но похлопал из вежливости. Ему было не по себе, ужасно хотелось придумать предлог и сбежать, но справа и слева к нему прижались женщина в пуховике и кошечка, словно чувствуя его настрой.
– А теперь смотри на свое отражение. – Пушистые лапки коснулись его щек, поворачивая голову в сторону ближайшего зеркала.
Костя сделал, как было велено, и уставился на тусклую поверхность, которую не мешало бы протереть от следов чьих-то ладоней и пальцев. Он с тоской взирал на своего зазеркального двойника, черты которого благодаря золотым всполохам свечей заострились и казались чужими, окружающее пространство тонуло в черноте, размывая границы восприятия, но ничего особенного не происходило. Внезапно женщина, сидевшая рядом, охнула и со свистом втянула воздух.
– Вы кого привели? – пробормотала она, невежливо тыча в Костю пальцем.
Девушка в волчьей маске стремительно поднялась со своего места и села рядом с Костей, с интересом рассматривая его отражение.
– Ты это видишь, Анютка? – Девушка-кошка продолжала поглаживать Костю по щекам своими мягкими варежками.
– Ничего себе! – Женщина в пуховике и волчица прижались к Косте еще плотнее, словно загипнотизированные его отражением.
Костя попытался встать на ноги, но кошечка положила ладони ему на плечи и прошептала:
– Он над твоей макушкой.