— Перезвоню.
— Но…
Скидываю и несусь обратно. А там…
— Сука! — раненым медведем ревет Роман, с остервенением растирая пыльное лицо и глаза, — убью к херам собачьим!
Но это фигня. Главное, что на полу валяется веревка. Самой Алексы нет, и откуда-то из-за стены доносятся торопливые удаляющиеся шаги.
Твою мать! Срываюсь за ней.
Розовое платье мелькает за поворотом, и я припускаю следом. Она опережает меня метров на десять. Петляет, как заяц, без разбору сворачивая то в один зал, то в другой. По заброшенному зданию разносится эхо нашего топота.
Мне почти удается ее настигнуть. Уже протягиваю руку, чтобы ухватить за плечо, но Алекса снова резко меняет направление и сворачивает в какой-то закуток, наполовину перекрытый обвалившейся плитой.
Выхода из него только один, тот что у меня за спиной.
Но это я так думаю, а Красноволосая, не сбавляя скорости, врезается в узкую расщелину у стены и боком проскальзывает дальше. А я не могу! Габариты не позволяют протиснуться в тонкую щель, и я лишь хватаюсь скрюченными пальцами за пустоту.
— Сука! — давясь яростью и бессилием смотрю, как она драпает дальше, и с силой впечатываю кулак в стену, не обращая внимания на боль, прострелившую до локтя.
Метров через десять обход – я долетаю до него, не чувствуя под собой ног, перескакиваю через очередной завал и снова устремляюсь в погоню. Передо мной снова маячит розовое платье, а где-то позади гремит тяжелыми ботинками оклемавшийся Роман
Глава 12.5
Поймаю, убью! Продержу ее тут неделю, прежде чем отпустить! Она у меня выть на луну от страха будет! Стерва красноволосая.
Мы выскакиваем к провалу посреди здания. Алекса впереди. Я следом, и как раз в тот момент, когда она, нелепо взмахнув руками, останавливается на краю, и из-под ее ног вниз с гулким грохотом летят обломки.
Одна из секций полностью обвалилась, образуя пропасть в десяток метров, перетянутую искореженными кусками арматуры.
Все, гадина, добегалась.
Резко выдохнув, рвусь к ней, а она…
Она шибанутая на всю голову!
Вместо того, чтобы отступить и сдаться, хватается за тонкий железный прут и смело ступает на крошащий под ногами обломок.
— Стоять! — рычу.
Ей похер. Она как обезьяна, ловко продвигается вперед, перешагивая с одного металлического обломка на другой.
К нам выскакивает разъяренный Роман, но увидев, что происходит, резко притормаживает.
— Больная!
Алекса даже не оборачивается на нас. Ловко, как настоящая змея, переползает все дальше и дальше. Кажется, ей насрать и на то, что под ней метров двадцать пустоты, и на острые обломки внизу, и на все остальное.
Роман пытается следовать за ней, но хватает одного шага, чтобы понять – нам здесь не пройти. Там, где перескакивает легковесная девка, мужику не пробраться. И ни один из нас не настолько отмороженный, чтобы рисковать своей шеей.
Словно два дебила смотрим, как она перебирается на другую сторону. Ловко спрыгивает на твердую поверхность и, мельком оглянувшись на нас, несется дальше.
В этот момент я выныриваю из ступора:
— Вниз! Живо!
Мы несемся к лестнице в надежде перехватить суку на земле. Слетаем по ступеням, поднимая облака пыли, и выскакиваем на улицу.