— Нет. Ты единственный и неповторимый.
Хорошо держится. Из признаков волнения – только пульсирующая венка на виске. Другая бы на ее месте давилась слезами и истерила, а эта еще умудряется огрызаться. Змея, она и есть змея, даже загнанная в угол пытается укусить.
— Когда меня отпустят?
— Я еще не решил…отпускать ли тебя вообще.
Зеленые глазищи цепко следят за каждым моим движением.
— Это все из-за того, что ты не смог удержать младшего Кирсанова в штанах?
Позади выразительно хмыкает Ромка.
— Это из-за того, что ты решила, что я буду плясать под твою дудку.
— Я была сама покладистость…
— Довольно, — раздраженно дергаю плечами, — хватит с меня лирики и пустой болтовни. Я и так непростительно долго был джентльменом.
В том, что дело зашло так далеко – только моя вина. Надо было сразу давить, так чтобы пикнуть не смела, в тот же день выкидывать ее из города в ультимативной форме поставив Елецкого перед выбором. А я, дурак, охренев от того, что сотворил, тормозил по-черному. Пока дошло, что к чему, пока розовые очки с глаз спали, уже натворил дел, позволив паучихе сплести вокруг моей семьи ядовитые сети.
— И что ты сделаешь? —цедит сквозь зубы Алекса.
— Иди-ка сюда, — я рывком поднимаю ее с пола и подтаскиваю к обваленному краю. Где-то внизу темнеет земля, усыпанная бетонными обломками. — Смотри.
Алекса деревенеет. Я держу ее за шкирку, и чувствую, как вибрирует змеиное тело.
— Смотришь?
Молчит.
— Смотришь? — встряхиваю.
— Да, — выдает через силу.
— Отлично, — оттаскиваю ее обратно и снова швыряют на пол, — а теперь слушай меня очень внимательно. Я покупаю завтра билеты на ближайший рейс, и ты валишь из города. Молча, ни с кем не общаясь и не создавая мне проблем.
Упрямо поджимает губы, но ничего не говорит.
— Попробуешь задержаться – снова окажешься здесь и пойдешь на хрен, — киваю на обрыв, — попробуешь сунуться к моей жене – на хрен. Попробуешь выкинуть еще какой-то фокус – на хрен. И никто тебя не найдет. Долго-долго.
— Решил стать плохим мальчиком? — Алекса пытается казаться дерзкой, но я вижу, как мечется ее взгляд от обрыва ко мне и обратно, — правосудия не боишься?
— Поверь, мне ничего не будет за это, — небрежно хлопаю ее по щеке, и Змея дергается так, будто ее обожгло каленным железом. Нервничает.
Правильно делает. Я ведь не всегда был хорошим мальчиком.
Глава 12.4
Увы. Было время, за которое мне до сих пор стыдно. Я старательно пытался исправиться, забыть те страницы из своей жизни, и вести дела по-другому. И вроде все получалось…до тех пор пока на моем горизонте не появилась красноволосая Змея.
— Твой единственный шанс – это сесть на самолет и улететь отсюда. Ты это понимаешь? Или нужны еще объяснения?
Оглядываюсь на Романа, невозмутимо разминающего бычью шею. Выглядит он устрашающе. Алекса тоже на него смотрит и нервно сглатывает, потом тянется взглядом к неровному краю плиты. Смотрит туда, не отрываясь, и сипло произносит:
— Я все поняла.
— Умница.