Слабачка, которая не может держать себя в руках, и достойно принимать трудности.
Почему меня никто не предупредил, что будет так сложно?!
— Ответь, пожалуйста.
В этот раз Вселенная слышит мои мольбы, и длинные гудки, наконец, прерываются.
— Максим! — кричу в трубку, едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать от облегчения, — ты когда придешь?
На заднем фоне музыка. И все.
По спине холодными когтями царапает озноб. С трудом проглотив жесткий ком, сковавший горло, я надломлено шепчу:
— Максим?
После секундной паузы раздается насмешливый женский голос:
— Он не может сейчас подойти.
Я цепляюсь за подоконник, чтобы не упасть. Удар в грудь и нет сил сделать вдох, могу только хватать воздух ртом. Мне еле удается просипеть короткую фразу:
— Где Максим?
— Занят, — тихий смешок, от которого мороз по коже.
— Дай ему трубку, немедленно!
— Прости, тебя плохо слышно.
— Дай ему трубку!
Там что-то происходит, и сквозь музыку я слышу громкое мужское:
— Какого хрена?!
А следом певучее, полное нежности и предвкушения:
— Максюш…
У меня взрывается внутри. Все в ошметки, в хлам, вдребезги.
Мне плевать на все. Тормоза срывает, и я готова разнести этот мир в пух и прах прямо сейчас:
— Дай ему трубку! — рычу, но меня уже никто не слушает. В ответ на мои крики раздаются только быстрые ядовитые гудки.
Макс все-таки соврал. Он там, с ней!
Пытаясь выплеснуть тот яд, что кипит внутри, срываюсь на визг. Он постепенно переходит в надрывный хохот. Истеричный и некрасивый.
— Дура! — зарываюсь пальцами в волосы, и привалившись лопатками к стене возле окна, сползаю на пол. — Боже, какая я дура!
Макс перезванивает, но я не беру. Не реагирую ни на звонки, ни на сообщения. Просто сижу и, как неживая, пялюсь на темный проем двери.
Глава 11.2
Впервые за несколько лет, я не знаю, что мне делать дальше.
Я разобрана, обескуражена, и не справляюсь со своими эмоциями. Мне больно, черт возьми! Так больно, что хочется бросаться на стену и выть, запрокинув лицо к луне, равнодушно заглядывающей в окна.