Не хочу. Не отпущу.
— Я верю тебе, — сипит в ответ и обессиленно закрывает глаза. Из-под длинных ресниц катятся слезы.
Хочется выть, драть волосы на голове, а еще лучше с разбегу и об стену.
Она верит мне…Человеку, который уже предал, а теперь вертится как уж на сковородке, пытаясь оправдаться и прикрыть собственные косяки.
Противно до одури, но страх потерять ее побеждает. Еще по пути сюда я думал, а не сказать ли обо всем, не упасть ли на колени и молить о прощении, но сейчас мне проще вздернуть Алексу на первом попавшемся столбе, чем признаться жене в измене.
Слабак.
— Почему она так поступила?
От вопроса, произнесенного тихим несчастным голосом, у меня встают волосы на затылке. Я ждал его и боялся.
Потому что правильный ответ: я дал ей право так думать, когда отымел на своем рабочем столе. Но вслух это звучит иначе:
— У нас конфликт.
Тася открывает глаза и внимательно смотрит на меня, ожидая продолжения.
— По рабочим вопросам, — хриплю, чувствуя себя последней сволочью, — я хотел отправить ее в Норильск, потому что недоволен ее работой.
— А она?
— Она против. Поэтому отыгрывается как может.
— Ерунда какая-то, — припечатывает Тася, — рабочий конфликт и ответ на личные звонки…как-то не складывается.
Таська умница, она все замечает, все понимает, и с логикой у нее полный порядок. Уверен, прямо сейчас она прокручивает в голове все доступные детали: волосы в машине, конфеты эти гребаные, фривольное появление Алексы в офисе, сегодняшний вечер.
Мне кажется, что все как на ладони, шито белыми нитками, и жена вот-вот все разложит по полочкам. И тогда хана всему.
По спине струится холодный пот, в висках бьет с такой силой, что перед глазами плывут темные круги.
— Я не знаю, что у нее в голове, — как можно спокойнее жму плечами.
— Так обычно реагируют не на рабочие моменты, а если…
Замолкает. Во взгляде горечь. Дышит будто через силу, и сердце бьется как у испуганной птички.
Все, звезда.
Полная.
Сейчас она сложит два плюс два и швырнет мне в лицо справедливое обвинение, а потом встанет и уйдет. И я ничем не смогу ее удержать.
У меня самого пропадает голос и способность двигаться. Паралич всего, что только можно:
— Тась…
— Хватит, — она судорожно вздыхает и, закрыв лицо ладонями, мотает головой, — я не хочу больше вопросов. Не сегодня.
Не знаю почему, но она идет на попятный, хотя могла добить прямо здесь и сейчас. Я бы не смог оправдаться, не смог вырулить, если бы она продолжила задавать вопросы и добивать логическими аргументами. Сдался бы и все рассказал.
Но Тася отступает. С одной стороны – дает шанс, с другой – продевает агонию.
— Я верю, что ты ее не звал на встречу, и она сама туда пробралась вопреки твоим распоряжениям, — спустя пару минут произносит жена, — и что досадить тебе пыталась, тоже верю. Но…