Шут Триболе
— Внимание! Внимание! Сегодня, как и вчера, его величество король Франции, первый музыкант среди королей и первый король среди музыкантов, исполнит на виоле новые танцы! Жигу! Бурре! Гавот! Сарабанду! Куранту! Экосез! Контрданс! Спешите, спешите, торопитесь, не опоздайте… покрепче заткнуть уши воском!
Шут не шутил. Король в самом деле больше всего на свете любил музицировать. А музыка в те далёкие времена сплошь состояла из форшлагов, мордентов, группетто и трелей. Что это такое? Узоры, завитушки, вензелёчки, украшения. Одним словом, сплошные кружева из звуков, если, конечно, так можно выразиться.
Король часами плёл на виоле эти кружева, исподтишка присматриваясь и прислушиваясь к тому, что творится вокруг.
Вот что при этом думал не очень умный и очень немузыкальный король: «Если слушатели молчат — плохо. Если же моя музыка им нравится — они не в силах сдержать восторга и торопятся высказать свои чувства друг другу вслух».
Впрочем, придворные отлично понимали, чего ждёт от них король, и старались как могли. Пока король играл, они вовсю шептались о… погоде, о нарядах, о предстоящем бале, о коварстве шута Триболе, о глупости королевы и даже о самом короле! Словом, о чём угодно, только не о музыке.
Единственный, кто по-настоящему страдал от всех этих форшлагов, мордентов, группетто и трелей, был шут Триболе. Музыка лезла ему, что называется, прямо в уши: ведь в его обязанности входило переворачивать королю ноты. И хотя у шута у самого всё переворачивалось внутри, он вынужден был терпеливо листать страницу за страницей, проклиная в душе мастера, сделавшего королю эту несносную виолу.
Время от времени шут исподтишка портил королевскую виолу. Но каждый раз мастер присылал во дворец новую, ещё более красивую, украшенную резьбой, перламутровой инкрустацией и отделанную слоновой костью.
К сожалению, новая виола звучала в руках короля по-старому. А между шутом и мастером возникла упорная незримая борьба: один ломал, другой делал заново. И всегда победа оставалась на стороне мастера. Это-то и бесило больше всего шута. «Ну погоди-и-и! — думал он. — Ты ещё попадёшься мне на язык!»
А королевский мастер, по имени Каспар Дуифопруггар, жил на другом конце королевства и даже не подозревал, сколько неприятных минут он доставлял Триболе. Но если бы шут знал Дуифопруггара, он сказал бы о нём: «Вот кто поистине первый мастер среди музыкантов и первый музыкант среди мастеров!»
Но Триболе никогда не видел и не слышал мастера, а Дуифопруггар ничего не знал о шуте Триболе.
Не в пример королю, Каспар Дуифопруггар прекрасно владел игрой на лютнях и виолах. А какие он делал инструменты! На его виолах играл не только король, но и лучшие музыканты королевства — люди, понимающие толк в музыке!
И все были одинаково довольны инструментами мастера, все, кроме шута Триболе и… самого мастера. Ну, до поры до времени, шут не в счёт. Что же касается мастера, то настоящие мастера никогда не довольны своей работой. И удивляться этому нечего.
Каспару Дуифопруггару давно уже перестал нравиться слишком тихий и безжизненный звук виол.
«Разве это звук? — рассуждал мастер. — Не лучше того, который издаёт гребешок, приставленный к губам!»
Дуифопруггар мечтал построить такой музыкальный инструмент, в корпусе которого рождалось бы настоящее человеческое сопрано. И он точно знал, что в первую очередь следует изменить форму виолы.
По ночам Дуифопруггар делал расчёты и чертежи, а днём брался за пилку и стамеску. Он уже и название придумал будущему инструменту…
Пока король, к неудовольствию шута и безразличию придворных, играл на своей виоле, Дуифопруггар ежедневно выметал из мастерской целую гору опилок, стружек, обрезков, обрубков. Иногда он пробовал играть на только что сделанном инструменте. Но, судя по всему, опять был чем-то недоволен — звуки неожиданно обрывались и мелкие обломки деревянных деталей вылетали в окно.
Но вот однажды наступил такой день, когда мастер воскликнул:
— Наконец-то!
В корпусе нового инструмента возникло настоящее человеческое сопрано.
Это была первая скрипка…
Она мало чем напоминала разнаряженную королевскую виолу. Скрипка была удлинённой формы, с узкой талией, длинной шейкой, скромным завитком на маленькой головке и без единого украшения.
На первый взгляд она невыгодно отличалась от виолы, и Дуифопруггар не торопился показывать её во дворце.
И всё-таки король узнал о скрипке.
Он потребовал мастера к себе.
«Наконец ты мне попался! — подумал шут Триболе. — Теперь-то я с тобой разделаюсь!»
Между тем его величество взял в руки скрипку и поморщился: слишком уж простым и убогим показалось ему творение мастера.