После концерта толпа устремилась к дому мастера с восторженными криками:
— Мы хотим видеть Никколо Амати!
Впереди шёл музыкант, протягивая скрипку мастеру.
— Вы приготовили Кремоне прекрасный подарок!
Никколо Амати поднялся навстречу музыканту. Он взял из его рук инструмент и долго рассматривал. Потом спросил:
— Где вы взяли эту скрипку?
— Её дал мне ваш подмастерье, — ответил музыкант, показывая на Антонио.
— Антонио, — тихо позвал синьор Амати. — Подойди ко мне, мой мальчик.
Антонио подошёл.
— Где ты взял эту скрипку? Ведь моя висит на стене в мастерской, на том самом месте, где я оставил её ночью.
Запинаясь и не смея поднять глаз на учителя, Антонио ответил:
— Эту скрипку сделал… я сам. Но, честное слово, синьор, я не трогал ваших заготовок. У меня было своё дерево. Я только открыл одну из склянок с лаком, простите меня, пожалуйста!
— Люди добрые, — вдруг вскричал Никколо Амати и прижал к себе перепуганного Антонио, — снимите шляпы! Поклонитесь этому мальчику. И хорошенько запомните его имя — скоро его будет повторять весь мир. Это Антонио Страдивари!
Слова Никколо Амати сбылись.
Антонио Страдивари стал величайшим скрипичным мастером.
Сейчас в Кремоне, там, где жил Страдивари, помещена мраморная доска с надписью:
Бель канто
Граф Шубин коллекционировал музыкальные инструменты. Правда, он предпочитал музыке охоту на зайцев, но нужно же было не ударить в грязь лицом перед соседями!
Однажды в Генуе шустрый итальянец, торговец скрипками, привёл графа к дому Никколо Паганини.
Час был поздний. Дом стоял погружённый в темноту и казался вымершим. Но до слуха пришельцев доносились звуки скрипки.
— Наш Никколо играет всю ночь напролёт, — с гордостью произнёс итальянец. — Говорят, что он никогда не ложится спать. Работает, работает, работает, как одержимый. Некоторые считают его дьяволом — такие невероятные вещи он выделывает на своём Гварнери…
— Послушайте, любезнейший, — перебил граф, — надеюсь, вы не забыли о цели нашего прихода?
— Сию минуту, синьор, я сейчас! — воскликнул торговец.
Не успел граф глазом моргнуть — итальянец исчез. Моргнул ещё раз — тот снова появился, на сей раз в сопровождении какого-то оборванного мальчугана.
Оборвыш провёл их в дом. Втроём они медленно карабкались вверх по скрипучей лестнице. В темноте граф то и дело спотыкался и бормотал проклятия. Он готов был на всё махнуть рукой, отказаться от этой сомнительной затеи и повернуть назад. Но звуки скрипки становились всё слышнее и слышнее. Они притягивали к себе и, наконец, привели к низкой тяжёлой двери.
— Сюда, — шепнул провожатый. — Дверь не заперта!
Мальчишка получил монетку и быстро зашлёпал босыми ногами вниз по лестнице.