Г. Абрамян
ЭЙ, АНТОНИО!
Маэстро
В одном большом городе жил старый дирижёр. Все уважали его, а музыканты из оркестра почтительно называли маэстро.
Из девяноста пяти оркестрантов никто и никогда не посмел бы сфальшивить при маэстро. Даже чуть-чуть, самую малость, еле заметно. Острое ухо маэстро всё слышало!
Но однажды на репетиции один из флейтистов сыграл на своей флейте так фальшиво, что музыканты, как по команде, перестали играть и испуганно уставились на дирижёра.
Маэстро удивлённо вскинул брови:
— В чём дело? Я не останавливал оркестра.
И вдруг все поняли, что маэстро ничего не заметил, пропустил фальшь мимо ушей.
Неужели он стал так плохо слышать?
По лицам своих музыкантов маэстро сразу догадался о случившемся. У него тяжело опустились плечи, будто кто-то сильный надавил на них. Его глаза медленно одного за другим оглядели оркестрантов. Потом он закрыл партитуру — большую нотную книгу, лежавшую перед ним на дирижёрском пульте, положил сверху костяную дирижерскую палочку и, ни слова не говоря, покинул эстраду.
Он пересек пустой зал, и музыканты впервые заметили, какая у маэстро сгорбленная спина и старческая походка.
А маэстро, плотно прикрыв дверь, спустился вниз по широкой мраморной лестнице. Увидел на выходе сторожа, которого знал с незапамятных времён, сказал ему:
— Прощайте, голубчик!..
С тех пор маэстро больше не становился за дирижёрский пульт.
А оркестранты часто вспоминали о нём:
— Какой это был музыкант!
— Как он чувствовал и понимал музыку!
— Какое счастье было играть с ним!..
И каждый с сожалением думал о том, что больше не придётся играть под дирижёрскую палочку маэстро.
Никто не знал, что каждый вечер, далеко за полночь, старый маэстро надевал калоши, накидывал плащ и, вооружившись зонтом, отправлялся в концертный зал.
Сторож почтительно стаскивал с головы шапку и говорил:
— Милости просим…
Маэстро величественно поднимался по едва освещенной беломраморной лестнице и, оставив калоши и зонт у двери, входил в полутёмный зал.
В глубине круглого зала, напоминающего внутренность золотой чаши, возвышался дирижёрский пульт.
Маэстро привычно становился к нему…