— Ни за что, — Малов силком разворачивает спиной и снова притягивает к себе, удерживая так, чтобы не могла больше укусить.
Ничего, у меня еще ноги есть. Пинаю его, отчаянно жалея, что нет каблуков. Так бы и воткнула стальную шпильку в его бестолковую ляшку!
Осознав, что, сдаваться я не собираюсь, Егор закидывает меня на диван, а сам сверху, не позволяя сдвинуться. Руки блокирует за головой, мои бедра сдавливает своими:
— Успокойся!
Я брыкаюсь, дергаюсь, пытаюсь засадить ему коленкой под зад, но сил не хватает.
Я уже запыхалась от этой бесперспективной войны, а бывший муж, кажется, был полон решимости взять меня измором.
— Отпусти! — воздух с сипом вырывается у меня из легких. Внутри пожар.
— Больше никогда, — звучит, как угроза.
Борьба постепенно сходит на нет. У меня больше нет сил, а Малов по-прежнему блокирует все мои взбрыки. Конь упертый!
Ладно, сдаюсь.
— Слезь, — устало киваю, и он нехотя подчиняется. Правда тут же сгребает меня в охапку, цепляется так, будто и правда боится, что исчезну.
Вот так и сидим. Он привалившись к спинке, я у него на руках. Из звуков только наше тяжелое дыхание, да грохот сердца в висках. Впрочем, у Егора дубасит не слабее, я чувствую надрывный гул под его ребрами.
— Все? Успокоилась? — хрипло спрашивает он, выдыхая мне в макушку.
Я давно уже не дергаюсь, обессиленно обмякнув в его руках, но противоречу из принципа:
— Нет.
— Хорошо, — перехватывает поудобнее, еще плотнее притягивая к себе.
— Не надо меня душить.
— Я не душу, я обнимаю.
— Обнимать тем более не надо.
— Надо, — убежденно кивает Егор.
— Смысл?
— Я соскучился.
— А я нет.
— Врешь.
— Уходи.
— Нет. Ты меня простишь?
— Нет.
Самый дурацкий диалог, который у меня когда-нибудь был. Мы говорим короткими рубленными фразами, отмеряем по одному слову, надломлено и не скрывая горечи.
Не знаю, как ему, а мне физически плохо. Я никак не могу осознать случившееся, не могу ни принять его, ни понять. В голове полный бедлам.
— Кто это сделал?