— Ненавижу, — произношу одними губами и отворачиваюсь.
— На свидание все равно пойдешь, даже если мне придется тащить тебя силой.
— Ты сначала реши вопрос с переломанными вражескими ногами, а потом будет видно.
Мне очень сложно рядом с ним дышать. Собственный разброс эмоций – от злости до желания визжать и восторженно хлопать в ладоши – просто убивает. Не могу понять, что делать дальше, как себя вести, куда деваться.
Хочу спрятаться, и в этом мне помогает Света. От нее приходит неприятное сообщение.
Я в больнице. С угрозой.
Ну что за напасть! И так столько всего на ее долю выпало, теперь еще и это.
— Ты куда? — спрашивает Егор, когда я вырываюсь из его теплых рук и вскакиваю.
— Мне надо к подруге в больницу.
— Что случилось?
Я пока не знаю подробностей, но уверена в одном — все беды от мужиков.
— Что-что…мерзавец у нее один случился, — ворчу и ухожу собираться.
— Тебя отвезти?
— Нет.
— Значит, отвезу.
Упырь упрямый.
Сержусь, но почему-то улыбаюсь. Всю дорогу старательно прячу эту улыбку, чтобы у Малова не возникло мыслей будто он прощен. И кажется, даже справляюсь. Но стоит только войти к подруге в палату, как она одним единственным взглядом ломает весь мой маскарад.
— Влюбилась что ли? — подозрительно спрашивает Света, и у меня тут же сердце проваливается до самых пяток.
— Что? Нет! — тут же возмущаюсь, но предательский румянец уже ползет по щекам.
Света сокрушенно качает головой:
— Точно влюбилась.
— Нет.
— Значит, с кем-то провела бурную ночь?
Боже, ну зачем эти вопросы. Щеки уже не просто калит, они пылают! И кончики ушей горят так, что хочется окунуть голову в лед. Вспоминаю, как зло и с огоньком мы сегодня трахались с Егором, и тут же снова мокнут трусы и поджимаются пальцы на ногах.
А Светка не сдается и продолжает меня пытать:
— Колись, что за принц такой прекрасный нарисовался.
Вообще не принц. И скорее ужасный, чем прекрасный. И вообще я его терпеть не могу. Большой и бестолковый, как баобаб!
Злюсь, но стоит только вспомнить о Малове, как физиономия снова пытается растечься в улыбке. Это нервное, наверное.
— Никто не нарисовался, — отвожу взгляд, — просто вкусно поела.
Имею же я право радоваться вкусной еде!