— А раньше не любил, получается? Раз так легко поверил чужим проискам.
— Любил всегда, но только сейчас понял, что за любовь надо бороться до конца, — чувствую, как касается губами волос, — прости меня, Лен, за все. Я очень виноват перед тобой.
***
После его слов силы окончательно меня покидают. Я устало закрываю глаза:
— Не жди ответных признаний.
— Я не жду, — невесело усмехается он.
— Вот и молодец.
— Мне бы хватило обещания, что ты просто подумаешь о прощении.
— Никаких обещаний.
Хватит уже, обещали и клялись, когда женились, а фигли толку? Как два дурака, позволили каким-то сволочам вмешаться в нашу жизнь и развести по разным сторонам.
— Что мне сделать, чтобы ты поменяла свое решение?
Малов звучит так серьезно, что у меня щемит чуть ниже пупка:
— Что сделать? — глухо переспрашиваю у него, — найти того козла, или козу, по чьей вине все это случилось и переломать ноги.
— И тогда пойдешь со мной на свидание?
Я опешила:
— Свидание?
— Конечно. Мы же, считай, все заново с тобой начинаем.
— Ничего мы не начинаем! — возмущаюсь, а у самой так сладенько под коленями екает, что мурашки по коже.
— Начнем, — упрямится Егор, — я теперь от тебя не отстану.
— Да на фиг ты мне такой потрепанный сдался?
Грубовато, ну так и я не принцесса. Тем более обида еще не полностью трансформировалась в желание убивать виноватых, и по-прежнему кипит у меня в груди.
— Не потрепанный, а опытный, — невозмутимо произносит мой бывший муж, но я знаю, что мои слова его зацепили.
Ничего, потерпит. Нашелся тут опытный… Развели, как лоха…
Почему я не добила его в тот раз? Не докопалась до сути? Ах да, меня же тоже на крючок ревности поймали. Я после той бабенки с кальяном в таком состоянии была, что правдой и причинами вообще не интересовалась. Так что не только он лох.
Два лоха, не сумевших отстоять свое счастье.
Стыдно. И перед собой, и перед ним.
Но это не значит, что я готова мигом все забыть и простить. В голове столько дурных воспоминаний, что передергивает. И половина из них посвящена Мирону. Я же с ним была только ради того, чтобы заполнить пустоту, использовала как пластырь для душевной раны. Не испытывала ровным счетом ничего, но позволяла себя целовать…
Тогда думала, что помогаю себе, сейчас чувствую неприятную дрожь. А если бы я по дури замуж выскочила, или залетела от него?
Капец. Не могу удержаться, и снова тяпаю Егора. В этот раз за бок.
— Эй…ты чего?!