— Она все еще дышит. Приготовь немного кислорода, — сказал доктор Томас. — Быстро. И подключи ее к ЭКГ.
Я подготовила резервуар и подсоединила трубки к носу миссис Мур. Логан разрезал блузку посередине, и я подключила ЭКГ.
— Частота пульса ниже сорока, — сказал Логан. — Брадикардия.
Затем ужасный пронзительный гул.
— Брадикардия! — Закричал Логан. — Приготовь дефибриллятор, Эрин.
Логан и доктор Томас в течение нескольких минут пытались запустить сердце миссис Мур, пока я наблюдала, а в ушах у меня стоял белый шум.
— Время смерти — двенадцать часов ночи двадцать четыре минуты, — сказал доктор Томас.
Я прикусила нижнюю губу.
Миссис Мур было девяносто. Она прожила долгую жизнь, потеряла сына, мужа. Грипп разрушил бы ее организм и, в конце концов, мог бы убить. Возможно, это было благословением.
Как бы я хотела поверить во всю эту чушь.
Легче никогда не становилось.
Я выгнула брови, глядя на доктора Томас, и он кивнул, так что я покинула смотровую.
Я не плакала из-за пациентов. Больше нет. Но мне всегда нужно было передохнуть после потери одного из них. Доктор Томас понимал это. Даже доктор Бонневиль понимала это.
Я прислонилась к стене в коридоре и тяжело вздохнула.
Логан подошел ко мне.
— Эй. Ты в порядке?
Мы с Логаном не говорили о том, что произошло — или, скорее, чего не произошло — между нами, почему маньяк выгнал его из моего дома после того, как я бросилась на него. Но в данный момент это не имело значения. Как медицинские работники, мы поняли друг друга в этой ситуации.
— Мы были в середине разговора. Она была бодра, в сознании. Потом она начала кашлять, и я вышла из смотровой на минутку, чтобы приготовить раствор.
— Ей было девяносто, Эрин.
— Я знаю. Просто дело в том, что…
— Эй. Все в порядке.
Затем полились слезы. Я уткнулась лицом в халат Логана и заплакала.
Почему? Я никогда не плакала из-за пациентов.
Но эта была особенной. Я не знала, как и почему, но до мозга костей я это чувствовала. Миссис Мур хотела мне что-то сказать.
Что-то, чего я теперь никогда не узнаю.
Глава 15
ДАНТЕ
Билл, как обычно, был в своем кабинете. Я постучал.
— Входи, Данте.
Я вошел, образы кружились в моем сознании. Я открыл рот, но слова не шли с языка.