— Ты готов? — он спросил.
Я сел в кожаное кресло напротив его стола.
— Да.
— Хорошо, — сказал он. — Я работаю над переводом некоторых фрагментов текста, и когда ты…
— Нет. — Я поднял руку. — Я имею в виду, да. Я готов выучить тексты. Но я также готов…
— Да?
Я глубоко вздохнул. Мне нужно было заговорить. Нужно было рассказать кому-нибудь, что со мной произошло, по крайней мере, те части, которые я мог вспомнить. Билл был логичным выбором. Я оглядел его офис. На стене висела его фотография, на которой он был молодым отцом. Рядом с ним была Марчелин, моя бабушка, которая умерла до моего рождения. Каждый из них держал на руках по одному из своих сыновей-близнецов. Дядя Брэдон сидел на коленях у Билла, в то время как моя бабушка держала на руках моего отца, Джулиана.
Рядом с этой фотографией висела более старая фотография Билла в детстве с моим прадедушкой. Его мать умерла при родах. Я внутренне содрогнулся, стараясь не думать о том, что Эмилию постигнет та же участь.
Фотографии Ривера, Эм и меня в детстве были разбросаны тут и там. Мы с Ривером могли сойти за близнецов, когда были малышами. Мы повсюду ходили вместе, были неразлучны. Вплоть до той ночи десять лет назад…
Я прочистил горло.
— Я не помню, что произошло. Мы с Ривом тайком пробрались во Французский квартал.
— Да, я знаю. Он вернулся. Ты — нет. Его воспоминания начинаются с того момента, когда он вернулся сюда, и он сильно обгорел. Он сказал, что вы двое много выпили.
— Да. Мы дали денег бездомному парню, чтобы он купил нам выпивку. Мы позволили ему оставить сдачу себе.
— Да. Так говорил Ривер.
— Мы выпили бутылку какого-то пойла очень быстро, и после этого все стало довольно туманным.
— Что следующее ты помнишь?
— Проснулся в темной комнате. Я лежал и не мог пошевелиться. Сначала я этого не понял, но мои лодыжки и запястья были связаны.
— Там был кто-нибудь еще?
Я закрыл глаза.
— Нет. Сначала нет. Я так не думаю.
***
Темнота. Были ли мои глаза открыты? Пульсация. Пульсация. Моя голова пульсировала в такт с сердцем, каждый удар отдавался в черепе как отбойный молоток. Даже зубы болели.
Я усилием воли заставил себя открыть глаза.
По-прежнему темнота.
Я умирал. Должно быть, так оно и было. Моя голова могла взорваться в любую минуту.
Пульсация. Пульсация. Пульсация.
Я поднес руку к лицу.
Я не мог ничего видеть.
Стоп. Был ли кто здесь? Переместился ли он?
Я потянулся, преодолевая сопротивление.