Моя рука. Не мог пошевелить рукой.
Моя кожа похолодела, а сердце забилось быстрее. Что происходит?
— Помогите! Кто-нибудь, помогите мне! Пожалуйста!
Мои нервы затрепетали под кожей, когда меня пронзил дикий страх.
Мои руки, мои ноги. Не мог пошевелиться.
— Я умираю! Пожалуйста! Кто-нибудь, помогите мне! Помогите! Помогите! Папа! Помоги мне! — Мой голос был хриплым, скрипучим, и кричать было больно.
Я ничего не видел. Так темно… Даже мое острое вампирское зрение не смогло ничего разобрать.
Затем полоска света. Открылась дверь.
— Кто ты? — Закричал я. — Почему я здесь?
***
— Я не мог видеть. В то время я не знал почему. Я всегда думал, что вампиры могут видеть в темноте.
— Можем. Если только там есть на что смотреть.
— Да. Да. — Воспоминания нахлынули на меня. Воспоминания, которые я хотел забыть. — Это была темная, пустая комната, и я лежал на спине. Не мог пошевелиться. Не на что было смотреть, кроме потолка, а я даже этого не мог разглядеть.
— Что ты помнишь дальше?
— У меня разболелась голова. Хуже, чем когда-либо. Клянусь, я думал, что умру от резкого стука.
— У тебя было похмелье.
— Возможно. Я был уверен, что это что-то другое. Я не мог пошевелиться. Ничего не видел. Болело все. Голова. Руки. Шея. Ноги, зубы. У меня, блядь, зубы болели, Билл.
— Тебя могли накачать наркотиками. Рогипнол, скорее всего.
— Рогипнол?
— Обычно упоминается как наркотик для изнасилования на свидании. Кто-то мог подсыпать его в напиток. Поскольку Ривер ничего не помнит о том, как добрался домой, мы думаем, что он тоже был под кайфом.
— Под кайфом?
— Так это называют на улице. Подумай хорошенько, Данте. Ты помнишь, видел ли кого-нибудь необычного той ночью? До того, как проснулся?
— Это был Марди Гра. Все были в масках.
— Да. Так сказал Ривер.
— Прошло десять лет. Зачем мне знать что-то сверх того, что Ривер уже рассказал тебе?
— Я просто пытаюсь помочь тебе, Данте.
— Я знаю. Мне жаль. Но не помню никого необычного. Я имею в виду, все было необычным.
Женщины демонстрировали свои сиськи, чтобы получить бусы. Мы с Ривом не могли перестать пялиться на них. Я был возбужден все это чертово время.
Я думал, что нахожусь на небесах.
Боже, как глупо.