Иркутск - Москва: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стоило ли осуждать их за это? Вопрос риторический. Стоит ли нам осуждать персонажей фильма «Плоть и кровь»? Героя бессмертного Рутгера Хауэра, столь гениально показавшего всем, что человек способен оставаться человеком, с честью, совестью и с сердцем, даже продавая свою шпагу? Тем паче, если у него больше ничего нет.

Но и Великий Петр, и Великая Екатерина, понимали, что у германцев кроме тяжелого меча ланцкнехта найдется много чего еще. Чему нам можно и должно поучиться. Что можно получить взамен их понятного интереса к наживе в России, и с помощью России. В конце концов, так ли уж он плох, брак по расчету? Особенно, если расчет был правильным и ведет обе стороны к благоденствию? Понятно, что для индивидуумов чувственная сторона в столь щепетильном вопросе играет первую скрипку. Вот только любовь народов всегда должна быть с интересом.

'Расчет был верен, говоришь?… Хотелось бы на это надеяться, — задумчиво провожая взглядом проплывающие за окном белоствольные перелески, Петрович помассировал пальцами затылок, отозвавшийся тупой, ноющей болью, — Конечно, вчера за встречу и за близкое знакомство с третьим отпрыском кайзера было принято на грудь изрядно. Но ничего не было пропито. И флот не опозорен. Что радует.

Молодой человек вполне адекватен, кстати. Все его страхи и фобии по поводу России и русских, похоже, сдуваются. И быстро. Понятно, что в первую очередь его пугает наш союз с Парижем, а не мы сами, такие все, типа, варварские. Это плюс. Но есть и минус. Хоть и определил его либер фатер во флот, невооруженным глазом видно, что для него самого морская служба лишь отбытие обязательного номера, не более того. Нет в нем никакой страсти ни к корабельному железу, ни к водной стихии с ее романтикой. Так что на него высокой ставки на будущее по флотским делам мы делать не станем. Зато он имеет очевидный интерес к нашей истории, культурным традициям, к тому, как прижились в России немецкие колонисты. Даже к тому, как часто ставят здесь оперы Вагнера. Это серьезная информация к размышлению для Василия. Пускай перед нами и гуманитарий в мундире, но возможно, что и от него тоже какая-то польза будет.

Жаль, что Вильгельм-отец, согласно их многовековой семейной традиции, отдал Кронпринца в кавалеристы. Вот у того во время флотских торжеств во Владике и Артуре глазки действительно разгорелись. И вопросы он нам с Макаровым тогда задавал, что надо. Брат же его лишь крепкий середняк и звезд с неба хватать не будет. Да, он и не хочет. В маман свою пошел. И лицом, и статью, и мироощущением, и цепкой, домовитой, юнкерской хваткой. Хозяином будет крепким, такому бы лучше в бухгалтеры пойти…'

Петрович усмехнулся, вспомнив, как принц Адальберт в разговоре, к слову, с точностью до копейки выдал ему цены на билеты в бельэтаж Мариинки, купе от Питера до Порт-Артура и на пуд топочных дров с невской баржи. Хотя, казалось бы, ему-то до этих наших бытовых мелочей какое дело?

«Короче, паренек у папы Вилли подрастает из разряда 'палец в рот не клади». Слава Богу, здесь и сейчас он ничего не решает. Но, к сожалению, ждать от Альфреда и его патрона Экселенца меньшей расчетливости — глупость. Поэтому дабы любовь наша с тевтонцами получилась с интересом и надолго, нужно сперва разложить по полочкам все то, чего они от меня, вернее от нас, желают. А вот тут-то самое интересное и начинается, поскольку хотят эти нахрапистые ребятки безобразно много, как выяснилось. Правда, готовы не требовать авансом за их красивые глаза, а торговаться. Что дает повод для сдержанного оптимизма.

Значит, коль пошла такая пьянка, сначала надо расставить по ранжиру все, чего от них хочу добиться я. Тогда пасьянс перед торгом будет ясен и понятен. Причем, мне нужно исхитриться свое взять с них по максимуму, а им выдать плату честную, но «в рамках разумного». К сожалению, в этом торжище здесь и сейчас мне никто не пособит. Ни Вадик, ни Василий. Послезнание, это хорошо, конечно. Это здорово, даже. Но, люди добрые… Ну, почему⁉ Почему я не родился хохлом? Ну, или, хоть, евреем, на худой конец…'

Не вдаваясь в подробности плавно перетекшего в ужин обеда на двенадцать персон, Петрович констатировал, что в ходе дружеских посиделок Тирпиц с его офицерами прямо или косвенно выкатили в его адрес пять интересов, в реализации которых им хотелось получить посильную помощь от адмирала Руднева и членов его «крейсерской банды». Разложились они так. По степени важности для немцев.

Во-первых, кайзер носится с идеей «фикс» — получить русские заказы на капитальные корабли для своих крупных частных верфей. Как минимум, по парочке килей для «Шихау», «Вулкана», Блома с Фоссом и Крупповской «Германии». В этом и состоит наиглавнейший интерес нынешних визави Петровича. Даже державная Große Weltpolitik для них меркнет на фоне практического коммерческого интереса промышленности. Правда, ощущается за их навязчивостью и некое двойное дно. Ведь на царевы деньги можно произвести модернизацию и дооснащение заводов Рейха перед «гонкой больших килей». А с денюжками у ведомства герра Тирпица хронический напряг, на все «хотелки» их явно не хватает.

То, что дредноутная гонка неизбежна, германцы дали понять Рудневу с абсолютной убежденностью. Хотя в этом он и не сомневался: когда еще появится у них возможность начать соревнование с британцами из позиции «ноздря в ноздрю»? Ведь Фишер «Дредноутом» обнуляет собственное подавляющее превосходство в линейных кораблях первой линии. Де факто переводя все нынешние броненосцы, включая новейшие, строящиеся, в корабли «второго сорта». При всем ворохе новых проблем, это давало уникальный исторический шанс для Германии, несмотря на все сопутствующие трудности и затраты. Уже преодоленные и понесенные. И на то их громадье, что ожидает немецких моряков и народ впереди. Отсюда это Акелловское: «Мы принимаем бой!»

Вильгельм, Тирпиц и их флотское окружение сделали правильные выводы из информации, которую Петрович постарался донести до них через самодержца, Вадима и самолично. И в основном, правильные. Это замечательно! Вот только мелкие частности, вроде нежелания Альфреда настаивать перед кайзером на немедленной замене доктора Рудольфа Бюркнером, или неготовность наперекор их «плановому хозяйству» срочно тормознуть постройку последних морально устаревших «Дойчландов», равно как и закладку двух бессмысленных «гросскрейсеров», в нашей истории ставших «Шарнхорстом» и «Гнейзенау», портили общую позитивную картину.

Напрягала и неготовность главы Маринеамт согласиться с уверенностью Петровича в том, что с явлением «Дредноута» и зарождением русско-германского союза, страница истории строительства германского флота под лозунгом «Теории риска», закрывается. Приходит время скоординированной с союзником морской политики, в основу которой необходимо положить принцип «симметрично-асимметричного» ответа. Когда экономически более могущественная сторона альянса — германская, принимает на себя наиболее затратную его составляющую — «симметричную» гонку линейных килей. Россия же будет готовиться к войне на коммуникациях, причем не столько крейсерами, в том числе вспомогательными, сколько разнообразными «асимметричными» средствами — подводными лодками, авиацией, кораблями-носителями ее, минами и диверсионными атаками специальных подразделений на узловые точки коммуникационных маршрутов противника и т.п.

Во-вторых, и тут из всех щелей у германских флотских продолжал переть неприкрытый лоббизм своих промышленных тузов, Тирпиц и Ко потребовали от Руднева объяснений: почему Крамп⁉ Почему Захарофф⁇ Ведь если речь у нас идет о союзнических отношениях, не логично ли адмиралу Рудневу и МТК строить планы модернизации верфей при участии фирм Германии? И если благоволение «русского Нельсона» к филадельфийцу еще можно как-то объяснить любовью «многоуважаемого Всеволода Федоровича» к своему кораблю, прошедшей испытание сотнями боевых миль, то причем тут англичане? «Виккерс»?

" Ну, и как это называется? «Черная метка»? Или что? Мы требуем монополии?" — Конечно, публично обсуждать причины выбора контрагентов с немцами Петрович не собирался. Но понимал, что приоткрыть свои карты Альфреду придется. Иначе тот запросто может заподозрить его в двурушничестве, или даже в уже заключенном «эксклюзивном контракте» с дельцами из стран — вероятных противников.

"Не его это и не наша вина, но беда, что «Виккерс», во многом благодаря гениальному коммерсанту и при том весьма одаренному технарю Захароффу, отработал наиболее прогрессивную в мире на данный момент методологию разработки крупных боевых кораблей и их постройки с использованием типовых конструкторско-технологических решений. Только главное даже не это. Разве немцы способны дать нам завтра паротурбинные силовые установки, работающие на жидком топливе? А вот хитроумный, дальновидный Базиль, тот, который Захарофф, может. Ибо господин Парсонс крепко сидит у него на крючке. Разве немцы способны сейчас изыскать достаточно финансовых средств для модернизации всего нашего судостроения и его кооперации? А вот блудный сын турецкоподданного, напрямую завязанный на Ротшильдов, — этот может! Причем под монопольный заказ ему их дадут вернее и скорее, чем при дележе «поляны» с американцами, а тем более с немцами.

Но у медали есть и оборотная сторона. Равномерной нарезкой «пирога» для инвесторов, кроме того, что все яйца не будут лежать в одной корзинке, Россия продемонстрирует миролюбивую, прагматичную политику равноудаленности, а не решительную и бесповоротную смену русско-французского альянса на русско-германский. Для элит Англии, Америки, как и для Ротшильдов, финансирующих англосаксонский проект мировой гегемонии, это было бы наихудшей из возможных альтернатив. С понятными методами противодействия. Неизбежными и скорыми. Столкнуться с ними до момента, когда мы накачаем мышцы и создадим правильные средства контригры, смерти подобно.

Увы, такой нюансик на корню рубит третью хотелку Тирпица и адептов его «секты». Ясное дело, им желательно было бы иметь в сейфе парафированный обеими сторонами текст Германо-Российского союза, направленного, как против Англии, так и против Франции. Но если таковая бумага родится в реале, шила в мешке не утаишь. И до превентивной войны с нами тех, против кого она направлена, а с ними в «бригаде» и Америка, останется полшага. Или того меньше.

Четвертое пожелание немцев, а именно — получение доступа к нашему боевому опыту, к подробностям хода сражений и непрямых действий стратегического уровня, закрытым под грифом секретности оценкам их нашими военспецами, вполне можно рассматривать как исполнение союзнического долга. Это неизбежно сблизит между собой лучших представителей русского и германского офицерских корпусов. Что впоследствии, в глобальной войне с англосаксами, представляющейся неизбежной, нам всем очень пригодится.

Сложнее будет решиться на проведение ежегодных совместных командно-штабных учений, а со следующего года — еще и больших совместных маневров флотов. Придание им регулярного, планового статуса скорее всего приведет к тем же последствиям, что грозят нам в случае заключения официального военного союза. Другое дело — импровизации под требования текущего политического момента. Например, если нам нужно будет поприжать французов за проволочки в кредитовании или иные фортеля. Благо с Антантой они прокололись, этой «цигаркой» в нос Парижу можно тыкать еще долго. Правда, командно-штабные учения можно проводить и за какой-то информационной «ширмой». Но тут нам надо хорошенько подумать, «посоветоваться с шефом» и желательно предметно погонять тему с герром Герингеном — «отцом» тирпицевской военно-морской пропаганды…

И, наконец, про то, чего германцы от русских категорически не хотят. Не ясно пока, кто успел слить им информацию о согласии Государя с идеей, что по окончательном замирении с японцами мы распродадим или пустим на слом изрядное количество устаревших кораблей — броненосцев и больших крейсеров. Но новость эта была воспринята Альфредом и Ко однозначно негативно. Равно как и то, что вместо постройки четверки новых броненосцев, которая была остановлена в самом начале войны, в Питере задумали построить большие крейсера, проектные характеристики которых смотрелись явно слабее фишеровского «Инвинсибла». Причем, также всего четыре штуки. А дальше…

Дальше ведь все может пойти еще веселее! Про «безбронные» идеи Степана Осиповича, доводящие малый Эльсвикский крейсер Рендела до «идеала», или до абсурда, вроде увеличенного «Новика» с парочкой девятидюймовок, немцы уже наслышаны. Как и о том, что Алексей Александрович в узком кругу своих парижских почитателей и почитательниц распространялся о том, что проекты броненосца и броненосного крейсера для серийной постройки в рамках будущей программы непременно будут соответствовать последним французским образцам, с постройкой головных судов в Тулоне или Лорьяне. Судя по всему, образцы эти — «Либертэ» и «Ренан». Корабли, в которых никакой концепцией «all big guns» и не пахнет.

Но кайзеровские моряки в вынашиваемых ими планах грандбаталии с островитянами хотят видеть подобные «Дредноуту» линкоры русского флота в едином строю с германскими. И очень желательно, по числу вымпелов не сильно уступающие последним. И они решительно не понимают, каким образом в головы двум лучшим русским флотоводцам, сломившим у Шантунга хребет Соединенному флоту Японии в классическом генеральном сражении линейных сил, пришли идеи при подготовке к противостоянию с Великобританией и ее союзниками сделать ставку на крейсерскую войну. Или на нечто более экстравагантное. А тем временем сам августейший главноначальствующий русского флота вознамерился серийно строить морально устаревшие суда прошлого поколения, что вообще за гранью добра и зла.

И даже несмотря на то, что среди русских флотских, да и не только, есть мощные фигуры, готовые германский подход поддержать — те же Дубасов, Иессен, Молас, Диков или Бирилев, несомненно найдутся те, кто одобрит франкофильство Алексея Александровича. По вполне понятным причинам. Это старики из Адмиралтейств-совета почти в полном составе за исключением мудрого Пилкина. Это Рожественский, Кутейников с Родионовым и «придворные флотоводцы» Нилов и Ломен. Лишь Гейден вероятно примет сторону «крейсерской банды» Руднева, которого он, по слухам, достойным доверия, чуть ли не боготворит.

Вообще говоря, повоевавшие адмиралы в своих воззрениях на будущее русского флота почти поровну поделились в симпатиях между идеями Макарова, Руднева и Иессена. И именно позиция последнего вполне устраивает немцев: он и Молас предлагают построить три полноценных линейных эскадры по восемь кораблей нового концептуального типа, в котором должен быть учтен опыт войны и новейшие достижения мирового кораблестроения на год старта программы, а это 1907-й. Только деньги у этих двоих, судя по всему, бесконечные. Как патроны в детских компьютерных «бродилках-стрелялках»…

Да-с… Кроме стандартного русского бардака, описанного Крыловым в басне про лебедя, рака и щуку, имеем налицо все предпосылки классической коллизии «линкорных адмиралов» с представителями «молодой школы» и ее вариациями. Крейсерскими, авианосными или подлодочными. Причем, окончательная позиция Макарова — пока жирный знак вопроса. Короче, есть дойчам от чего чесать в затылке. И мне тоже, даже если поддержка царя обещана…

Но, Бог с ними, с хотелками немцев. На данный момент главное то, чего мы сами хотим от них. Только… стоит ли о себе любимом во множественном числе? — Петрович невесело усмехнулся, пронаблюдав за бытовой сценкой, возникшей на несколько секунд за оконным стеклом. Там мужичок в потертом кушаке и безразмерных, облепленных грязью лаптях, сняв с головы треух в задумчивости потирал лоб, внимательно изучая проблему завязшей в весенней грязи телеги. И тощей, заморенной кобылки, очевидно неспособной вытянуть сей «экипаж» единственной лошадиной силой, — Картинка похожая. Что у этого бедолаги, что у меня. По Сеньке ли шапка, Петрович?

Эх, если уж взялся за гуж…"

На самом деле, то главное, что Петрович ожидал от Кайзеррайха в статусе нашего союзника, было также наипервейшей целю кайзера с Тирпицем. А именно: со временем Германия должна построить линейный флот, способный в генеральном сражении побить британский. Конечно, с его стороны это была в определенном смысле ловушка — он-то прекрасно знал, что дредноутостроение штука не только чрезвычайно затратная и отнимающая огромные деньги у германской армии, опасаться которой у России есть веские резоны. Но мало того: в форме самоцели ставка на линкоры не позволит немцам обратить должное внимание на все то, чем сам он планировал выигрывать войны на море. На подлодки, суперэсминцы, подводное оружие, самолеты и авианосцы. Но для Вильгельма и его главного адмирала линкоры, как раз-таки и были «пупом» военно-морского мироздания. «За что от нас, грешных, — хвала и слава Альфреду Денисовичу Мэхену…»

«Теория риска» Тирпица, постулировала, что Второй Рейх строит флот, теоретически не способный сокрушить морскую мощь Англии один на один. Но он готов нанести своему могущественному противнику неприемлемые потери, тем самым делая морскую войну против Берлина для Лондона затеей рискованной и непривлекательной. Понятно, что все это не более, чем хитрая дезинформация. Продуманное, выверенное и грамотно «упакованное» вранье публичной политики, всегда и везде из лжи, преимущественно, и состоящей. Задача этой дезы без шума и пыли проскочить «зону риска». Тот период, когда англичане способны превентивно, без особых проблем, «копенгагировать» германские линейные эскадры на стадии численного роста. Радикальным образом не позволив Альфреду и Ко выполнить планы постройки нескольких десятков броненосцев по их Закону о Флоте. Пусть и методом слона в посудной лавке, пускай даже под осуждающее ворчание всего «мирового концерта», но гегемон мог себе такое позволить.