Как умирали динозавры: Убийственный астероид и рождение нового мира: читать начало книги онлайн

Но сегодня утром все спокойно. Солнце стоит низко, осеняя золотистым светом болота и деревья. Рекс продолжает бесцельный дозор, лениво переставляя трехпалые лапы и рассеянно поглядывая, нет ли чего-нибудь интересного. Пусть сейчас ей не нужно охотиться, нужда скоро возникнет снова, и тогда лучше оказаться там, где легче встретить дичь. Ей подойдет не любая добыча. Экосистема Хелл-Крика пульсирует жизнью. Насекомые стрекочут и жужжат со всех сторон. Крокодилы и странные крокодилоподобные рептилии под названием хампсозавры ловят рыбу и маленьких черепах в заросших болотах. Пушистые млекопитающие попискивают в норках и среди ветвей деревьев. Карабкаются по древесным стволам ящерицы, а среди папоротниковых полей скользят змеи. Каждое утро начинается с хора птиц и птерозавров, все они беседуют с представителями своего вида, невольно создавая такое буйство звуков, которое всякого динозавра разбудит. Строго говоря, рекс может съесть любого из них, но такую мелочь она обычно приберегает для отчаянных случаев. Ее излюбленная добыча должна стоить усилий, быть крупной и достаточно неосторожной, чтобы ее можно было застигнуть врасплох.

Время от времени она может перекусить небольшим динозавром, особенно если повезет наткнуться на мертвого. Но большинство из них либо слишком быстрые, либо не стоят хлопот. Страусоподобных орнитомимов (Ornithomimus) легко заметить, особенно по необычайному оперению на передних лапах, но они слишком быстро бегают. Купологоловые пахицефалозавры (Pachycephalosaurus) тоже довольно проворные, да и попадаются они редко. Мелкие рапторы часто убегают при приближении тираннозавров и, по ее опыту, попадают в зону укуса только тогда, когда пытаются полакомиться той же тушей, что и она. А двуногие клювастые тесцелозавры (Thescelosaurus), хотя и не имеют никакой защиты, кроме естественной защитной окраски, не стоят того, чтобы тратить энергию на их поимку. Для рекса ее размера и возраста постоянно заботиться о пропитании изнурительно. Лучше отвести душу за шведским столом, чем пытаться наесться фуршетными закусками.

Из трех крупных травоядных, обитающих в этих местах, охотиться стоит только на двух. Огромные эдмонтозавры с лопатами-клювами ходят стадами. Множество зорких глаз проверяет умение тираннозавра подкрадываться, но зато ложное чувство безопасности превращает травоядных в удобную мишень. Не говоря уж о том, что в широких толстых хвостах этих динозавров хватит мяса на пару дней. Трицератопсы куда хитрее. Эти трехрогие травоядные в подростковом возрасте ходят стадами, но, став взрослыми, разделяются. Бывает, они пасутся вместе, но организованных стад все же не формируют. И все же, чтобы убить трицератопса, нужна сноровка и удача. Их длинные рога могут серьезно поранить, что грозит заражением; нужно напасть сзади и нанести первый ужасающий укус, прежде чем жертва развернется и встретит врага лицом к лицу. Но даже это лучше, чем иметь дело с анкилозавром. Не то чтобы эти низкорослые травоядные неуязвимы, но броня покрывает даже их веки. Пока ищешь подходящее место для укуса, можно обломать несколько зубов, да еще получить удар хвостовой булавой размером с колесо легковушки, которая способна легко раздробить кости. Рекс может избежать надлома кости от удара сопротивляющегося эдмонтозавра или пореза от рога трицератопса, но удар булавы анкилозавра порой бывает сокрушительным и даже смертельным{46}. Лишь один раз нашей самке удалось пообедать анкилозавром, перевернув его и зарывшись в мягкое, раздутое от газов брюхо, – тогда она наткнулась на динозавра, умершего от естественных причин.

Похоже, этим утром ее любимой добычи поблизости не было. При ее приближении птицы разлетаются в разные стороны, а зверьки недовольно тявкают, выказывая притворную храбрость, но, чтобы найти подходящее место для охоты, ей придется еще побродить. К тому же ей хочется пить. Когда полуденное солнце стирает длинные утренние тени, рекс проходит через рощу метасеквой у озерца и наклоняет голову, чтобы напиться. Прислонившаяся к бревну черепашка соскальзывает в воду, ее панцирь быстро скрывается в облаке ила. Затем еще один шлепок: зубастая птица срывается с ветки, ныряет под воду и быстро взлетает с чем-то маленьким и серебристым в клюве. Рекс провожает улетающую птицу взглядом, скорее из любопытства, чем от голода. Обычно в ее присутствии все вокруг замирает, так что движение всегда привлекает ее внимание. Фыркнув, она снова наклоняет голову, делает еще один большой глоток, а потом встряхивается от морды до хвоста и возвращается под сень деревьев.

Ей не суждено вновь ощутить тугую струю свежей крови во рту. Ни ей, ни другим организмам на Земле неведомо, что со скоростью 20 километров в секунду надвигается конец света.

Крошечный динозаврик брыкается и ворочается в своем личном пруду, он скрежещет почти микроскопическими зубами, пытаясь устроиться в яйце поуютнее{47}. Осталось уже недолго. Покрытое твердой скорлупой яйцо становится все теснее, ведь длиношеее создание внутри быстро растет, и заостренный временный яйцевой зуб{48}, который нужен, чтобы проделать самое первое отверстие в скорлупе, уже выступает из рыльца эмбриона, как нелепый протез. За последние несколько месяцев малыш превратился из сгустка быстро делящихся клеток в существо, в котором уже можно узнать динозавра. Нервы, кровь, мышцы, кости, зубы и жизненно важные органы – все сложилось в животное, которое палеонтологи однажды назовут аламозавром (Alamosaurus sanjuanensis){49}, – одно из крупнейших животных, когда-либо ходивших по Земле.

Будущий титан – один из кладки в десяток яиц, отложенных в песчаном гнезде его матерью двадцати пяти метров в длину и весом более двадцати тонн. Некоторые взрослые бывают еще крупнее. Самые большие достигают тридцати метров от морды с зубами-карандашами до кончика заостренного хвоста. В холке они выше, чем вставший на цыпочки тираннозавр рекс. Правда, едва ли тиран смог бы подойти достаточно близко, чтобы помериться ростом. Один взмах мускулистого хвоста или удар колонноподобной ноги могут непоправимо поломать и искалечить даже самого крупного из пушистых хищников. Тираннозавры вдвое короче и втрое легче аламозавров, так что обычно они не охотятся на этих гигантских травоядных, а ждут, пока кто-то из них умрет по какой-то другой причине. Например, такая простая вещь, как бактериальная инфекция, могла неделями обеспечивать тираннозавра рекс пищей; плотоядный гурман мог забраться внутрь туши титанозавра (Titanosaurus) и просто поедать его.

Не всем тиранам дано наслаждаться такими пирами. Аламозавр – мигрант с южных континентов, представитель массивных толстотелых титанозавров, распространившихся по Африке и Южной Америке мелового периода. Хотя строение тела титанозавров в основном такое же, как у более ранних завроподов, например бронтозавра (Brontosaurus), титанозавры намного крупнее. Аламозавр и бронтозавр одинаковой длины, вероятно, резко различались по весу – настолько, что их несоответствие демонстрируют найденные отпечатки их ног. У гигантов юрского периода вроде бронтозавра и диплодока (Diplodocus) основной вес приходился на таз. Их широкие задние лапы вдавливались в землю глубже, чем передние. А вот аламозавр – динозавр с передним приводом. У титанозавров центр тяжести располагался ближе к плечам, их передние лапы обладали мощной мускулатурой и оставляли следы с более глубокими отпечатками, чем у других длинношеих.

К таким гигантам принадлежали динозавры{50}, которые в конце концов вернулись на север к концу мелового периода и снова заняли нишу, пустовавшую десятки миллионов лет. Крупными травоядными северных континентов были утконосые динозавры, рогатые динозавры и анкилозавры; их способность срезать, дробить и пережевывать растительность, в том числе такую волокнистую, как гнилые бревна, обеспечила им эволюционное преимущество. Динозавры-завроподы на этой картине отсутствовали, и появление аламозавра в Северной Америке мелового периода ознаменовало возвращение гигантов, пожиравших тонны растительности, которая затем бродила и переваривалась у них в утробе, напоминающей огромный чан. Когда гиганты собираются вместе, запах метана может быть невыносимым.

Но аламозавры не распространились по всему северному континенту. До Хелл-Крика эти растительноядные так и не добрались. Огромные завроподы добрались примерно до территории нынешних штатов Нью-Мексико, Техаса и Юты – как раз в пределах южного ареала последних тираннозавров. Окрестности Норт-Хорна – одно из редчайших мест в любую эпоху, где дробящие кости тираннозавры могли загрызть динозавра-завропода.

Для таких хищников готовый вылупиться потомок аламозавра – на один зуб. Яйцо, в котором находится малыш, размером с грейпфрут. Когда детеныш появляется на свет, он не больше домашней кошки – даже для подростка тираннозавра это не более чем попкорн. Родители-аламозавры не особенно мешают хищникам, в отличие от некоторых других динозавров, которые охраняют и защищают потомство иногда годами. Как и другие завроподы, аламозавры откладывают яйца в большие кладки и, пока плод зреет, присматривают за ними, повинуясь древнему инстинкту, однако ближе к делу они покидают гнездо. Когда детеныши выкарабкиваются из гнезд и наводняют меловой лес, они предоставлены сами себе, их попискивание слышат лишь они сами, а еще мелкие зверьки, крокодилы, змеи и пернатые динозавры, которые на них охотятся. Вот почему все элементы скелета их ног, поначалу состоящие из хряща, окостеневают и срастаются раньше, чем остальные части их миниатюрного скелета. Они должны быть готовы бежать в ту самую секунду, как их маленькие лапки коснутся почвы. Кто выживет в критический первый год, зависит от удачи. Большинство не выживает.

2

Столкновение

Зуд. Раздражающий импульс снова и снова пронизывает тело юного гадрозавра. Зудит, зудит, зудит, ужасно чешутся ступни между пальцами и чешуйчатые бока.

Молодому эдмонтозавру остается только одно. Укрывшись в лесной тени, чуть в стороне от небольшого стада сородичей, травоядное животное с лопатообразным клювом останавливается, чтобы хорошенько почесаться. Буковое дерево прекрасно подойдет. Склоняющиеся над землей стволы образуют ряд превосходных ребристых чесалок, покрытых жесткой корой. Отклонив толстый мощный хвост назад, чтобы поднять переднюю половину тела, динозавр медленно шагает и трется о шершавые стволы, и волна облегчения расходится по его телу, покрытому похожей на гальку чешуей{51}.

Этот эдмонтозавр, молодой еще самец длиной чуть меньше шести метров, не первый, кто приходит сюда почесаться. Кора бука и окружающих деревьев – платана, кизила, лавра – отполирована, истерта и ободрана динозаврами, отчаянно пытающимися хоть как-то унять зуд. Местами на стволах виднеются потеки липкого сока, который медленно густеет и превращается в смолу, вместе с увязшими в ней мошками и другими беспозвоночными, которым не повезло. Возможно, когда-нибудь эти капельки станут янтарем. Но сейчас здесь просто беспорядок, следы, оставленные огромными травоядными, для которых эта часть поймы служит домом. Именно так поколения динозавров помечали свой участок леса, каждый раз они одинаково скребли свои шкуры, осваивая излюбленные места.

Молодой динозавр издает удовлетворенный трубный звук и снова опускается на четвереньки, его передние лапы с перемычками из плоти, словно в митенках, касаются земли, а огромные трехпалые задние лапы уже ведут динозавра вперед. Почесаться, конечно, приятно, но отставать от своих опасно. Хотя эдмонтозавр достаточно велик, чтобы не опасаться мелких хищников вроде ахерораптора (Acheroraptor) – их можно даже отогнать мощным взмахом мускулистого хвоста, – он все же достаточно мал, чтобы угодить на стол крупному тираннозавру рекс. Лучше не искушать хищника. Шаг за шагом эдмонтозавр догоняет стадо и протискивается в гущу динозавровых тел, которые прокладывают путь через лес.

Здоровый страх перед острыми зубами и зоркими глазами хищников привел к тому, что эдмонтозавры невольно стали изменять окружающую их среду. Их ландшафт – это территория страха, и движение стада очерчивает границы этой незримой, изменчивой территории.

Одинокий эдмонтозавр не обладает какими-либо экстравагантными средствами защиты. У этих динозавров нет ни рогов трицератопса, ни твердых костяных бляшек, вросших в кожу анкилозавра. Крупная взрослая особь, если на нее нападают, может отбиться, брыкаясь, отмахиваясь хвостом и лапами, но к тому времени она уже получит такие серьезные травмы, чтобы потом от них не оправиться. Подобную картину каждый эдмонтозавр к моменту взросления видел хотя бы раз: внезапный выпад – это от тени лесной опушки отделяются огромные челюсти, готовые раздавить и сожрать.

Так эдмонтозавры стали остерегаться лесных опушек. Ряды стволов деревьев легко скрывают крадущегося тираннозавра, и лишь треск ветки или крик встревоженной птицы могут предупредить об опасности. А вот посреди открытых лугов и пойм стада эдмонтозавров чувствуют себя спокойнее. Здесь неожиданностей не бывает. Бродячему тираннозавру не отсидеться в тени, а стоит выйти – его сразу заметят, и у гадрозавров будет вдоволь времени, чтобы использовать свое единственное преимущество – скорость.

При всей ужасающей мощи своих челюстей взрослые динозавры не способны быстро передвигаться. В основном они неторопливо прогуливаются. В спешке динозавры могут разогнаться до более чем двадцати километров в час. Но им и не нужно двигаться быстро. Они эволюционировали не для того, чтобы загонять добычу. Тираннозавр рекс – как и другие великие тираннозавры до него – был рожден, чтобы нападать из засады: дожидаться подходящего момента, а затем атаковать, вложив всю силу ног в один мощный выпад. Если тираннозавр промахивается и добыча ускользает, или если тираннозавра замечают до ответственного момента, охота прекращается и великан уходит. И за миллионы лет сосуществования тираннозавров и гадрозавров эта стратегия охоты формировала характерные особенности эдмонтозавра. Если вокруг достаточно пространства, то взрослые эдмонтозавры встают на задние лапы и срываются с места со скоростью около сорока пяти километров в час. Это далеко не рекорд скорости динозавров на суше, но им хватает. Если один эдмонтозавр из стада замечает тираннозавра и подает сигнал тревоги, все стадо встает на дыбы и убегает, оставляя тираннозавра голодным.

Естественно, эдмонтозавры не всегда настороже. Некоторые из них все же попадаются, особенно когда им приходится пересекать участки леса, чтобы добраться до своих излюбленных пастбищ. Как и хищники любой эпохи, тираннозавры намеренно выбирают старых, больных и юных особей и не трогают здоровых и взрослых. Хотя эдмонтозавру нечем проткнуть или оглушить тираннозавра, передними и задними конечностями он может наносить удары, способные сломать кость. Поэтому тираннозавры стараются хватать по возможности более молодых животных, тем самым создавая из поколения в поколение эволюционное давление в пользу тех, кто растет быстрее. Быстро вырастая, эдмонтозавры раньше достигают такого размера, который отпугивает хищников. Как правило, если эдмонтозавру удается пережить первый год, то его шансы на выживание неуклонно возрастают, пока он не достигает старости и его суставы не начинают скрипеть от артрита{52}.

Эти взаимодействия меняют и формируют характер ландшафта Хелл-Крика. Безусловно, основу любой пищевой сети составляют растения, однако на экосистемы влияют и нисходящие биокоммуникации. Экосистема не просто растет с нуля, а скорее испытывает давление разнонаправленных сил – ландшафты эволюционируют точно так же, как и животные. Вот и стада эдмонтозавров невольно способствуют собственному выживанию, сохраняя открытые поля с низкорослой растительностью.

Без эдмонтозавров или трицератопсов большая часть Хелл-Крика, скорее всего, была бы лесом{53}. Молодые деревья конкурировали бы друг с другом за пространство и солнечный свет, но все же леса были бы куда гуще и большему количеству саженцев удалось бы раскрыть свой дендрологический потенциал. Но когда вокруг бродят вечно голодные растительноядные исполины, они обрывают невысокую растительность и юные деревца прежде, чем побеги успевают укорениться. По сути, стада эдмонтозавров пропалывают меловые сады и тем самым сохраняют свои любимые открытые пространства. Более того, повторяющиеся маршруты динозавров формируют звериные тропы и постепенно опускают почву. Год за годом выбоины в грязи превращаются в лужи, а те превращаются в пруды, изменяя среду обитания чуть больше, чем силу привычки динозавров.

Но даже самые идиллические места обитания таят опасности и неудобства. В Хелл-Крике динозаврами питается не только тираннозавр рекс. Собственно, молодого самца эдмонтозавра уже поедают заживо. Зуд – это просто ощущение, от которого хочется избавиться, но травоядное животное понятия не имеет, что его вызывают вши{54}.

Эдмонтозавр – уютное жилище для вшей с их многочисленным плодовитым потомством – многие футы податливой динозавровой плоти, словно ждущей укола колючего хоботка. В целом кожа динозавра жесткая и очень хорошо защищает от ссадин, царапин и ушибов, которые то и дело появляются при блуждании по лесам, но там, где конечности сочленяются с телом, а также вдоль шеи большие участки кожи собираются в складки и углубления. Эти жаркие укромные места – идеальное прибежище для вшей и других кусачих членистоногих, целеустремленных паразитов, которые вгрызаются в дерму динозавра до тех пор, пока не прорвут ее и не выступит капиллярная кровь. Кровавая пища насытит следующее поколение паразитов, которые продолжат традицию родителей. А если учесть столкновения, удары, толчки и другие формы кожных контактов между эдмонтозаврами во время их передвижения, у вшей масса возможностей для распространения. Для взрослых особей вши – прежде всего раздражитель. Насекомые вызывают зуд и оставляют язвы, но это просто факт жизни, как солнце над головой или ветерок, овевающий цветущие магнолии. Но если у родителей вшей слишком много, то нагрузка на иммунную систему детеныша, борющуюся с насекомыми, настолько велика, что это может замедлить рост младших членов стада. Все, что гадрозаврам остается, – надеяться на деревья, о которые можно почесаться; на грязь, в которой можно вываляться; или на то, что ночь окажется, достаточно холодной, чтобы часть паразитов погибла.

Тем временем стадо покинуло лесное укрытие и вышло на открытую поляну, поросшую папоротниками и саговниками, с торчащими то тут, то там пальмами. Когда-то здесь подавали сытные обеды, а теперь какая-то забегаловка; все перевернуто вверх дном. Эдмонтозавры и трицератопсы преобразили сам ландшафт. Травоядные поедают молодую поросль, валят деревья и утаптывают землю лапами, и луга мелового периода не такие густые, как раньше. Голодные динозавры все равно ищут что пожевать, они опускают вытянутые, прямоугольные морды к земле и щиплют хрусткую зелень. Несмотря на то что миллионы лет спустя их назовут утконосыми динозаврами, на утконосов они не похожи. Скорее они напоминают коров с лопатовидными мордами, чьи клюв и зубы работают как единый механизм, перемалывающий даже самую грубую растительность. Длинная морда заканчивается квадратным ребристым клювом, скошенным книзу, – форма, отлично подходящая, чтобы в огромных количествах щипать низкорослую растительность. И, в отличие от настоящих уток, которые со временем появятся среди птичьих динозавров, у каждого эдмонтозавра есть впечатляющая батарея из более чем тысячи плотно пригнанных друг к другу зубов. По отдельности каждый зуб имеет примерно ромбовидную форму. Но собранные вместе и истертые растениями вперемешку с грязью, которые сами начали вырабатывать защитные механизмы против травоядных, зубы превращаются в отличные плоские измельчители, которые работают как массивные моляры, то есть измельчают в кашицу все, что оказывается между ними. В прохладные месяцы гадрозавр может перемалывать даже гнилые бревна{55}, чтобы получить ежедневную порцию клетчатки, а грибы и насекомые в них становятся просто белковой добавкой. Но зубы этих голодных травоядных – лишь часть их поразительного ротового аппарата. Черепные кости гадрозавров обладают подвижностью и гибкостью{56}. Они не зафиксированы на месте, и весь череп представляет собой своего рода систему костяных ножниц. При каждом жевательном движении, когда нижняя челюсть поднимается, кости, удерживающие верхние зубы, выгибаются наружу и отклоняются в стороны, размазывая и перемалывая растительную массу между зубами. А когда пасть открывается снова, зубы возвращаются в исходное положение, готовясь к следующему раунду жевания. Невероятно впечатляющая анатомическая конструкция, величие которой сглаживало наличие на макушке эдмонтозавра тонкого гребня из плоти, помогающего членам стада знать, кто есть кто. Украшение нелепое, но этим динозаврам оно, похоже, нравилось.

Стадо спокойно пасется, динозавры жуют зелень и отфыркиваются. Ни запаха хищника, ни зловония падали, которые заставили бы их насторожиться. Погода ясная. Легкий ветерок немного смягчает дневную жару. Ничто не мешает динозаврам жевать. Никто из них – тринадцати членов маленького стада – не догадывается о том, что только что произошло.

Не было предчувствия надвигающейся гибели. Не переменился ветер, не потемнели облака. Ни молнии, ни грома. На этом маленьком клочке Хелл-Крика, что в штате Монтана, с точки зрения динозавров, все было как всегда. Но более чем в трех тысячах километров отсюда кусок внеземного камня диаметром более десятка километров только что врезался в Землю. Так начинается конец света.