— Будешь хулиганить, не отдам подарки! — выкладываю последний козырь. Вторую руку по-прежнему держу за спиной. Прячу бумажный свёрток.
Удивить получилось. Зверь заинтересованно останавливается и выжидает.
Куда бы положить?
Мой взгляд цепляет полный поднос еды на столе, с которого небрежно сдвинуты книги. Почему-то очень ярко представилось, как он не ел весь день, чтобы разделить свой ужин со мной.
Подхожу ближе, разворачиваю промасленную бумагу и добавляю туда здоровенный пирог с мясом. Свежеиспечённый, кухарку с самого утра замучила своими приставаниями. Сказала, нестерпимо хочется. Меня все в холде вечно порываются подкормить, поэтому в кухне поверили и с готовностью бросились исполнять пожелание любимой сестры своего лорда.
Подземелье наполняется упоительными ароматами.
— Держи, это всё тебе! Я не буду. В этот раз решила, что невежливо идти в гости голодной. Так что съешь сам, пожалуйста. И вот это… тоже тебе.
Выкладываю рядом на стол серебряные вилку и нож. Острый металл благородно блестит в огне свечей. Сегодня Бастиан зажёг их все.
С нетерпением жду реакции на подарки.
Вижу, как трепещут крылья его носа. То, как он смотрит на простые, и такие обыденные для меня вещи, как столовые приборы… это трудно описать словами. У меня в груди становится тяжело.
Несколько шагов — осторожных, вкрадчивых.
Пальцы опускаются на ручку ножа, касаются прохладного металла. А потом решительно смыкаются на рукояти. Он поднимает нож, смотрит пристально на блеск острого лезвия. Медленно поворачивает в пальцах, любуется бликами.
На секунду пугаюсь, но отгоняю страх.
— Ты ведь отдашь, когда я пойду обратно?
Не отвечает. Когда вижу его таким, моя идея принести узнику холодное оружие уже не кажется мне такой уж замечательной. Не хочется, чтобы какой-нибудь невезучий стражник завтра не вернулся к своей семье. Потом до меня доходит, что вообще-то, и я тут не так чтобы в абсолютной безопасности — мало ли, у него за столько лет крыша совершенно поехала и он в маньяка превратился… судя по некоторым повадкам в отношении меня, я бы не удивилась…
— Спасибо, Мэг.
Но что-то в его глухом бесцветном голосе, что-то в том непроницаемом взгляде, которым он пытается скрыть от меня свои эмоции — эмоции человека, перед которым лежат сейчас осколки его разбитого вдребезги прошлого, о котором он почти успел забыть, убеждает меня в том, что все мои страхи беспочвенны.
Ну, по крайней мере, мне нож в его руках совершенно точно не угрожает. Намного опаснее, кажется, сами руки. Особенно, когда смотрю на них и вспоминаю движение горячих ладоней по своей спине… Сглатываю комок в горле, отгоняю наваждение.
Спустя пять минут мне уже не до посторонних размышлений.
Никогда не думала, что буду как загипнотизированная смотреть на то, как ест другой человек.
Бастиан медленно отрезает от пирога кусок за кусочком, орудуя вилкой и ножом с такой изящной виртуозностью, что захватывает дух.
— Когда-то я различал четырнадцать видов вилок. Иногда только путал закусочную с рыбной.
Невольно любуюсь отточенностью движений длинных пальцев. Я была не права. Король-без-Короны не растерял своих аристократических манер за десять лет сидения здесь.
И конечно же, я давно пересела с безопасного стула к нему совсем близко. Ну, просто с этого места наблюдать сподручнее.
— Что?.. — ворчит Бастиан, и руки замирают над блюдом. Пытаюсь скрыть смущение. Надо срочно спасать ситуацию — не положено невинным девицам так пялиться на руки мужчины. Даже такие красивые.
— У меня тебе ещё один подарок.
— Послушай, Мэг! У нас с тобой совершенно неправильное свидание получается. Это я должен дарить тебе подарки, а не наоборот!
Бастиан настороженно откладывает поднос с приборами, который он держал на коленях, в сторону, и выжидающе смотрит на меня.
А я, немало робея, вынимаю из мешочка на поясе коробку красок в тюбиках и три кисточки разных размеров.
— Бумага у тебя и так есть, так что… я подумала…