Я ударился о вазу с фруктами, стоявшую на маленьком столике передо мной, с такой силой, что виноград и яблоки разбились о стену.
Слезы потекли по лицу, и еще один крик сорвался с губ.
— Блейк, — заговорил Чжудо, мягко коснувшись рукой моего плеча, когда я задрожал. — Что случилось?
Я покачал головой, когда рыдания прорвались сквозь меня.
— Ее там нет?
Я снова покачал головой.
— Значит, она не мертва?
— Ты этого не знаешь. Если Елены там нет, и она не в лимбе, то где же она, Чжудо?
Он поднял глаза.
— Ты был в лимбе?
Я кивнул и нахмурился.
— Блейк, никто не отправлялся в лимб и не возвращался оттуда живым.
— Ну, я так и сделал, но не сам. Мне помогли.
— Твой друг, должно быть, был могущественен в этой жизни, чтобы быть таким же сильным в загробной жизни.
У меня снова задрожала нижняя губа, когда я подумал, что каким-то образом сыграл свою роль во всех их смертях.
Они все еще помогали мне.
Они были большими друзьями. Братья, надеюсь, что однажды мы увидимся снова.
Где, черт возьми, ты, Елена?
Я ел как зверь, и у меня было время только на то, чтобы сбрить отросшую за четыре месяца бороду.
Вот как долго я пробыл на другой стороне.
Честно говоря, мне показалось, что прошло несколько дней.
Монахи были заняты перезагрузкой системы, чтобы я мог подключить Кэмми к домашнему телефону.
Четыре гребаных месяца.
Я ненавидел себя за то, что не знал, кто я такой, когда пришло время прощаться.
Я видел только Люциана, Герберта и королеву Катрину, которые оттесняли стражу, чтобы я мог сбежать.
Я не мог сказать им спасибо за их помощь. Я также не мог сказать им, как мне жаль, что они погибли. Если бы я мог вернуться назад во времени и сделать все заново, я бы все сделал по-другому.
Я не мог сказать им, как сильно я скучал по ним — особенно по Люциану, моему кровному брату в жизни и смерти.
Загробная жизнь, конечно, была чем-то таким, чего можно было ожидать с нетерпением, но с Еленой.
Драконы могли приходить и уходить, когда им заблагорассудится, и это здорово.