Он вздохнул, когда мы с трудом пробирались к комнате Елены.
— Как ты себя чувствуешь?
— Со мной все будет в порядке. Наркоманы так просто не умирают, — пошутил я.
— Ты не наркоман, Блейк.
— Он серьезно разозлил меня там.
— Осторожнее, твой старик отдал ему свою сущность. Улучшенный слух.
Я усмехнулся.
— Мне все равно. Я также скажу это в лицо королю. Он уже не тот человек, которым был когда-то.
— Это не так, но он все еще там, глубоко внутри. Что-то подсказывает мне, что мы снова увидим его, когда Елена проснется.
Я улыбнулся. С моим отцом было так легко справиться в подобных ситуациях.
Наконец мы добрались до двери, и отец открыл ее.
Они задернули шторы в комнате, и маляры занялись покраской крыши.
Какого черта?
Мой взгляд оторвался от штукатура на балке и наткнулся на тело Елены на кровати.
Они подключили ее к аппаратам, и у меня внутри все сжалось.
— Я же говорил тебе…
— Тсс. Елена сейчас проснется.
Я подошел к кровати и забрался на нее.
Я ненавидел трубку у нее во рту и ненавидел, что она не может дышать сама.
Но мне нравился звук ее сердцебиения.
Пока оно билось, и с моей помощью, она исцелялась.
Вошли моя тетя, мать и кузина. Констанс попросила штукатура уделить нам несколько минут.
Мама села на кровать Елены, поближе ко мне, в то время как отец обнял Энни одной рукой. Констанс плюхнулась на стул рядом с кроватью.
Я просто уставился на Елену.
Я нежно губами коснулся ее макушки, и от ее кожи у меня по коже побежали мурашки. Это отличалось от моей способности к исцелению.
Молчание затянулось, когда я просто положил свою голову на голову Елены.
«Тебе нужно проснуться». Я мысленно пожелал этого. Мне хотелось услышать ее мысли, знать, где она, что видит. Но я догадался, что это мое дело — думать за нас обоих.
— Спасибо, — тихо произнесла тетя, и я поднял голову, оторвав взгляд от Елены, посмотрев на нее.
— За что?
— За то, что наставил Альберта на путь истинный. Он был похож на кабана с тех пор, как мы сюда прибыли.