Я попытался вцепиться в него когтями, но он был скользким, как улитка, и я не мог зацепить плоть, чтобы разорвать на части. Мои когти только скребли с него чешую.
Мне пришлось наблюдать за тем, как много частей тела прикреплено к этому сукиному сыну. Если это был не его хвост, то его змееподобные отростки, которые обвивались от каждой моей попытки, отталкивая меня от него.
Тем не менее, я не сдавался и снова нырял, целясь в крыло или усик.
Он схватил меня и снова швырнул об стену.
Чего будет стоить его смерть?
Елена использовала молнию, пока я пытался собраться с силами. Затем она выпустила хлор, но он просто чихнул и стряхнул его, будто это было перышко, щекочущее ему нос.
Я подкрался к нему, пока Елена отвлекала его спереди, и крепко ухватил за усики. Я тряс и тянул до тех пор, пока они не оторвались от его головы.
Он зарычал и снова заскрежетал на меня зубами.
Елена столкнулась с его хвостом и упала на валуны.
Она не встала, но я не мог добраться до нее, так как он сосредоточил свое внимание на мне.
Я зарычал и позвал ее по имени. Ей пришлось встать.
Мы оба высвободили свой огонь. Я увернулся от пламени Саадедина, в то время как мое просто скатилось с него.
Я использовал молнию, кислоту, все, что могло навредить этому сукиному сыну.
Это заставило его отступить, но когда он вонзал в меня свои зубы, снова и снова. Я визжал.
Наконец я услышал голос Елены, выкрикивающей команду своим топорам вернуться к ней.
Она прокричала это снова, громче, пока я изо всех сил старался увернуться от этого придурка.
Я был истощен и мог рухнуть в любую минуту. Тем не менее, я использовал всю силу воли, чтобы не отвлекаться, продолжать концентрироваться и искать эту возможность.
Я взревел, когда он крепко вцепился в мое крыло.
Я чувствовал, как он разрывает и тянет его. Мое плечо ныло от боли, и потекли слезы.
Я взвизгнул.
— Нет, — Елена кричала и визжала, команда ее топорам вернуться стала громче.
Я зарычал и плюнул кислотой в глаза Саадедину, когда он отпустил мое крыло. Он оттолкнул меня от себя и рухнул на пол.
Один из топоров Елены, измазанный кровью, пролетел мимо меня и упал в паре метров от меня.
Почему он был измазан кровью?
Недостающим ингредиентом была не ее кровь. Мы говорили об этом снова и снова.
Елена.
Саадедин зарычал, когда двойник топора с силой вонзился в его тело.
Это имитировало смех Гельмута, нет, Горана. Он был в темнице. Оглушительный взрыв снаружи заставил яму завибрировать, и я потерял равновесие как раз в тот момент, когда был занят тем, что пробирался к источнику голоса. Стены были разрушены взрывом снаружи. Свет просачивался сквозь них, и я был недостаточно близко к Елене, чтобы спасти ее от каких-либо камней. Драконы и их всадники выкрикивали команды. Это был хороший знак, и ни один камень не попал в меня. Мы сделали это.
— Не надо! — закричал мой отец. Он был невменяем, и я видел, как Саадедин превратился в того человека, которым он был раньше.
Мой отец преобразился и побежал в его направлении. Что, черт возьми, он пытался сделать?