Наконец, перед рядами воодушевившихся греков появился Ахилл в новом доспехе. Сияющий в свете солнца переливался всеми цветами радуги, искрил золотом и серебром и, главное, был усилен мощной нагрудной пластиной с гравировкой «Made by Gefest v.1.1.». Сам царь гордо стоял в своей красной шипастой колеснице, игнорируя испуганные взгляды собственных коней.
— А вот теперь пойдём и дадим троянцам пизды! — громко заорал Ахилл, показывая копьём в сторону вражеского города.
Греческая армия взревела и бросилась в атаку вслед за своим героем и оперативно увязавшимися следом за ним царями. На другой стороне поля призыв к близкому диалогу был услышан, и Гектор, вскочив на колесницу, пробудил в троянцах боевой задор короткой речью, состоящей всего из пары известных выражений. Обогнув продолжавшего стоять в ступоре Ареса, троянская армия с криками бросилась вперёд.
Вырвавшиеся вперёд герои с боевыми кличами понеслись навстречу друг другу, заставляя своих коней бежать галопом, взрывая копытами землю. От топота десятков тысяч ног, казалось, содрогнулась земля. Даже боги, опомнившись, побежали рядом со своими протеже, стремясь побыстрее сойтись в бою.
И тут снизу громко постучали.
Перед поспешно затормозившими колесницами, ровно посередине поля открылсялюк, возникший в земле буквально ниоткуда, и из отверстия появилась бледная физиономия невыспавшегося Аида.
— Вы тут охуели все в атаке, блядь? — вежливо поинтересовался владыка подземного царства у жильцов верхнего этажа. — Тихий час вообще-то, мудаки!
— П-простите, — запинаясь ответили участники одной из самых больших тусовок в античной истории.
— Через два часа начинайте! Сколько можно?! — послышался из люка крик Персефоны. — Мелиноя опять проснулась!
— М-мы больше не будем в тихий час, — ужаснулись обе армии, включая богов, прекрасно знающих, чем чревато пробуждение богини кошмаров.
— Ещё раз услышу — ни одного пидараса отсюда не приму! И так десять лет сверхурочно из-за вас пашу! Заебали! — рявкнул Аид и громко хлопнул крышкой люка.
Армии на цыпочках разошлись на исходные позиции и два часа вели себя тише воды и ниже травы. И в то время, пока возницы заматывали удивлённым коням копыта тканью, цари стыдливо мялись и глядели куда угодно, лишь бы не на поле боя. Больше всего перерыву оказался рад Ахилл, которому Гера всё-таки вручила целебный эликсир.
— Когда мы уже пойдём в атаку? — донимал он остальных царей. — Смотрите, как там много непизженых у стен выстроилось!
— ПотеХГпи, чуть-чуть, Ахилльчик, — упрашивал его Одиссей. — СкоХГо мы пойдём и запиздим всю тХГоянскую аХГмию. ПотеХГпи немного. Нам пока нельзя топать по земле, а сандалии наши...
— Да сил уже нет терпеть! — взвился Ахилл и, разувшись, побежал по полю босиком, мягко ступая по траве.
Вся остальная армия какое-то время молча пронаблюдала за тем, как царь мирмидонян несётся к славе.
— Блядь, — только и сказал Менелай. — А так можно было?
— Похоже, да, — кивнул Одиссей.
— И догадался не ты, — ухмыльнулся спартанец.
— Можешь так думать, — ухмыльнулся в ответ царь Итаки. — Я пХГосто не люблю бежать впеХГеди толпы.
Пока греческая армия спешно разувалась, Ахилла нагнала Афина, которая предпочла просто парить рядом.
— Увидишь Ареса – не убивай, — принялась инструктировать героя богиня. — Он – мой.
— Отъебись и лети дальше, курица, — вежливо поблагодарил её царь мирмидонян, взглядом выискивая Гектора.
— Ну и ебись сам, — фыркнула Афина и взлетела повыше. — И с Гектором, и с Аресом.
— И переебусь! — крикнул наверх Ахилл, пытаясь задрать голову. — И всех тут выебу! И...
Отвлёкшись на споры с дамой, герой едва успел затормозить в нескольких шагах от первых рядов троянской армии, которые, побледнев, старались прикинуться декорациями. От панического бегства солдат удерживало только то, что позади них была глухая стена, а также стоящая впереди них фигура в тактической броне, которая изучала прибежавшего к ним лидера мирмидонян.
— Что за хуйня на тебе надета? — презрительно бросил Арес, рассматривая доспех Ахилла.
— Сам ты хуйня! — тут же рассвирепел герой. — Это – доспех работы самого Гефеста!
— Ты кого хуйнёй обозвал?! — прорычал бог войны, багровея. — Я – Арес!
— Тогда тебе пездес, — тут сделал вывод следующий своей собственной логике Ахилл.