— Как это на центральной площади?! — вскричал Приам. — Как вы в город попали?!
— Через задние ворота, — ответил Мемнон. — Советник стражу убедил пропустить нас.
— Да это пиздец какой-то! — заорал Приам. — Это не ворота, а какой-то ебучий проходной двор! Казнить этих стражников немедленно!
— Моих солдат не трогать, — строго велел Мемнон.
— Как это твоих? — не понял троянский правитель. — Я велел казнить стражников, а не...
— Они уже нанялись ко мне, — сообщил Мемнон.
— Ебать, — ахнул Приам. — Ты что, нанял мою собственную стражу?
— Не я, — поправил эфиопский царь. — А мой советник. А на тех воротах теперь мои солдаты стоят и больше никого не пустят. Ты не волнуйся, дед, всё пойдёт как по маслу.
— По пизде всё пойдёт, — проворчал Деифоб и как в воду глядел.
Утром царь Эфиопии прибыл в командный центр троянцев в сопровождении советника и нескольких слуг. Растолкав помощников, он указал на главный стол, куда слуги тут же погрузили огромный свиток.
— Да ты охуел с утра пораньше? — простонали троянцы, глядя, как со стола на пол полетели кубки с вином.
— Заткнитесь и слушайте внимательно, я дважды повторять не буду, — прорычал на них полководец. — Нападаем с утра пораньше, пока они спят.
— Так мы тоже ещё спим, — простонал Приам.
— Уже не спите, — заметил стратег и ткнул пальцем в карту, которую наконец развернули слуги. — Что это за хуйня?
— Речка, — пробурчал Парис, держась за голову.
— Нет, — рявкнул Мемнон, вызвав жалобные стоны троянской стороны. — Это естественная преграда, которой вы, мудаки, за десять лет ни разу не воспользовались.
— А как можно рекой воспользоваться? — спросил Приам, которому судьба Прометея, страдающего лишь печенью, сейчас казалась не такой кошмарной.
— Ну вы точно дебилы, — вздохнул Мемнон. — Сначала мы небольшими группами мы перехватываем идущих к городу греков и навязываем им бой. Греки высылают подкрепление, которое пойдёт вдоль реки, так им ближе.
Разинув рты, троянцы наблюдали, как карта быстро покрывалась стрелками, сначала в один слой, потом во второй, в третий...
— Таким образом, мы несколькими группами берём греков в клещи, прижимаем их к берегу вот на этом изгибе реки и громим, — закончил речь Мемнон, водя палочкой по карте, а затем покосился на советника. — Правильно ведь?
Фигура в капюшоне кивнула и пару раз потыкала пальцем в мирмидонянскую часть лагеря.
— Ах да, — спохватился Мемнон. — От вас требуется самая малость: удержать Ахилла и его мирмидонян в их лагере, пока мы занимаемся остальными.
— Малость? — возмутился Приам. — Да эта малость нам перепиздила почти всё мужское население за десять лет! А ты думаешь, что мы его удержим? Он весь твой план и всю твою карту в трубочку свернёт и нам в жопы засунет!
— Да не переживай ты, — махнул рукой Мемнон.
— Мне не переживать?! Ты, если что, в Эфиопию свалишь, — продолжил возмущаться Приам. — А нам что делать??
— Ты достал меня уже со своей Эфиопией! — взвился Мемнон.
— Эфиопия — не моя! — рявкнул Приам и тут же об этом пожалел, схватившись за виски. — Ладно, давайте попробуем. Терять всё равно нечего. Деифоб, ты с ними.
— Вечно ты меня в какую-нибудь хуйню вписываешь, батя, — вздохнул царевич. — Ладно, но захватите мечи, копья что-нибудь потяжелее. У греков броня толстая.
Кивнув, представители эфиопской стороны удалились, проворчав что-то про какую-то воинственную богиню очевидности.
— Батя, — тихо сказал Гелен. — Я жопой чую, пиздец будет.