— Берите его ноги в руки и пиздуйте отсюда! — рявкнул Гектор, и греки, поспешно схватив павшего героя, уволокли его в ближайший шатёр, который ну совершенно случайно оказался штабом Одиссея и по ещё более загадочной причине имел над входом табличку «Фалафельная».
Царь Итаки как раз покинул место своего ночлега, чтобы освежиться после ночных раздумий, от которых наутро у него всегда болела голова. В этот раз, правда, даже шум битвы у порога оказался для него не таким потрясающим, как вид командующих армией, затаскивающих главный козырь всей их стратегии в шатёр ногами вперёд.
— Ой, вэй, — только и смог сказать Одиссей, наблюдая за этим зрелищем.
— Заткнись и помогай, придурок! — рявкнул Менелай, из последних сил волоча Ахилла, считающего камни шлемом.
— Ой, вэй! — воскликнул Одиссей и подхватил павшего героя под мышки, от натуги случайно восславив Зевса-Громовержца, но затащив тело в шатёр.
— Что делать будем? — спросил Агамемнон. — Без Ахилла нам конец.
— Где этот пидарас?! — донёсся снаружи рёв Ахилла.
— А… — обернулся в сторону входа удивлённый Одиссей. — А кто тогда это? Ой, вэй...
Все трое задумчиво воззрились на Патрокла, одетого в доспехи Ахилла и павшего с выражением удивлённой досады на лице.
— А теперь что делать будем? — мрачно поинтересовался царь Микен. — Если Ахилл Патрокла в таком виде увидит; то кто знает, что он в своей героической башке вообразит.
— Я знаю, что делать! — воскликнул Одиссей. — ПеХГевоХГачивайте ПатХГокла на живот!
Цари, кряхтя, перевернули павшего героя в указанную Одиссеем позу.
— Давайте ножовку! — велел царь Итаки.
Цари переглянулись.
— Что дать? — переспросил Менелай.
— Ножовку! — рявкнул Одиссей. — БыстХГее!
— А что это? — уточнил Менелай.
— Вы — шлемазлы безмозглые! — выругался итакиец. — Дайте ножик и задеХГжите Ахилла хотя бы на паХГу минут!
— Как ты предлагаешь нам его задержать, когда он в плохом настроении? — проворчал Менелай. — Мне, конечно, рога не нравятся, но с обломанными я буду выглядеть ещё менее солидно, так что…
— Заткнитесь и задеХГжите его хоть на минуту! — заорал Одиссей, вытолкав обоих из шатра.
— Как будем останавливать? — шепнул Менелай брату.
— Да ху… Не знаю, — поправил себя Агамемнон. — Давай попробуем отвлечь его.
— Чем? — огрызнулся Менелай.
— Давай бабу ему предложим, — нашёлся микенец. — Какой древний грек откажется от ещё одной наложницы? У меня как раз есть одна жрица…
Кислое выражение на лице брата заставило Агамемнона заткнуться.
— Ахиллу? — мрачно спросил Менелай. — Бабу? Ты лучше бы ему пару полков демонов предложил порвать. Вот на это он отвлёкся бы…
— Где демоны?! — рявкнул Ахилл над ухом у спартанца так, что тот подпрыгнул от ужаса, воткнулся рогами в поднятый полог шатра и остался там висеть. — И где Патрокл?
— Ахилл, — вдруг послышался из шатра голос Одиссея. — Мне очень жаль, но мы не смогли его спасти.
— То есть?! — заорал сын Фетиды и ворвался внутрь.
На поле боя воцарилась гробовая тишина. И греки, и троянцы напряжённо ждали результатов досмотра, прекрасно понимая, что находящийся в плохом настроении Ахилл даже не будет отличать одних от других. Находящиеся возле места опознания тела уже поспешно ретировались как можно дальше, включая Агамемнона и Одиссея, который резво покинул собственный походный дворец. Хуже всего пришлось Менелаю, который застрял рогами в пологе шатра спиной к входу и не мог заглянуть внутрь.