- Моя маленькая, наивная Кейлин! Неужели ты думала, что зверя вроде меня способен убить аконит? Яд в моём случае безвреден. Столетиями приучал свой организм.
В ужасе оглядываюсь по сторонам. Хочется бежать. Мне не справиться с чудовищем в одиночку. Он же встаёт, берёт нож и медленно приближается. Затем вкладывает холодный металл в мою руку и направляет остриём на свою грудь. Туда, где сердце.
- Если хочешь убить, то постарайся вонзить поглубже и повернуть разок, а лучше два, для надёжности.
- Не…не могу! – заикаюсь видя серьёзность в строгих чертах.
- Поверь, хуже уже быть не может. Буквально пару минут назад получил нож в спину.
В его серых глазах вижу только своё отражение и больше ничего.
- Ну же, милая, не бойся. Это просто! Я покажу.
И сам надавливает на рукоятку. Лезвие прорезает кожу. На белоснежной рубашке расплывается яркое алое пятно.
- Нет! – вырываю руку и швыряю нож подальше.
- Почему? Слишком слаба или же жаль меня?
Видимо всё же жаль. Откуда берётся это чувство непонятно. Он заслуживает гореть в аду. Нескольких столетий в тоске по возлюбленной недостаточно. Ему ничем не искупить свои злодеяния. Разве что смертью. Но кто я, чтобы судить и наказывать? Он получит по заслугам. Участь обязательно настигнет его. А я не убийца. Не в силах убить того, кто так искренне любит. Пусть и не меня, а мою внешнюю оболочку. Даже такое зло способно на настоящую и безоговорочную любовь.
Ухожу не давая Питеру ответа, и он не пытается остановить, просто позволяет уйти. Чувствую пристальный взгляд на спине. Только скрывшись за дверью, вдыхаю полной грудью. Трусиха! Ведь могла парой движений закончить всё.
Я выхожу на свежий воздух, пытаясь немного отвлечься. Подхожу ближе к обрыву, наслаждаясь прекрасным видом на долину. Распростёртая небесная даль успокаивает. Как же хочется стать птицей и улететь отсюда далеко-далеко. Внезапно поток мыслей прерывает аромат свежих цветов. Странно, но иногда чувствую их нежное и лёгкое благоухание даже в помещении. Оно появляется неожиданно и также быстро исчезает. Поворачиваюсь к замку, ища источник, но снова ничего. Каменное великолепие, возвышающееся надо мной слишком явно контрастирует с прекрасным запахом. Для свидетельницы стольких невинных смертей он схож с кладбищем.
Что-то вдруг начинает вызывать беспокойство. Обоняние терзает признак будущей смерти. Быстрое сердцебиение причиняет дискомфорт. Обхватываю себя руками, выискивая жертву. Но ко мне идёт только альфа. Что-то озадачивает его в моём поведении. К нам выбегает Ева. А я вижу дымчатый шлейф идущий за девушкой. Когда она оказывается рядом, запах увядающих цветов становится невыносимым.
- Вы звали, господин?
Глаза Питера мгновенно меняют цвет. Красные радужки, говорят о намерениях оборотня.
- Это ты допустила подсыпание яда в мою тарелку?
- Яда? – служанка пугливо отступает на шаг.
- Из-за твоей неосмотрительности я мог умереть.
- Простите! Я не понимаю. – она в ужасе.
- Питер оставь её в покое. Это я всё провернула. Откуда Ева могла знать?
Но зверь выбрал цель. Он очень зол. И зол не на волчицу, а на меня. Ему больно. Моя попытка убить его, лишила альфу всякой надежды, что когда-нибудь полюблю. Всё происходит чересчур быстро. Чудовище впивается когтями в горло девушки.
- Умоляю, не делай этого. – бросаюсь к ним и цепляюсь за руку Питера, стараясь разжать сильные пальцы, хотя мне известно, что смерть неизбежна.
Решение уже принято. И крик, рвущийся наружу, тому доказательство. Проходит всего секунда, и из гортани вырывается душераздирающий вопль. Он эхом разносится по окрестностям, сообщая всему живому о предстоящей гибели молодой девушки. В этот миг слышу хруст. Зверь ломает шею невинной.
Падаю на колени. Кричу и кричу от боли и страданий за душу той, кто ни в чём не виноват. Она умерла быстро, но утрата режет сердце тупым зубчатым ножом. Рыдания не прекращаются. Ева ничего плохого не сделала, но поплатилась жизнью. Мне так паршиво! Где же ты мой волк? Помоги простить себя.
Питер отпускает девушку. Труп оседает на землю, а альфа застыв на месте, не спускает с меня своих, снова ставших серыми, глаз. Делает шаг ближе, но вновь замирает. Я же ложусь на траву, сворачиваясь калачиком. От моих всхлипов оборотень вздрагивает.
- Я…я не хотел сделать тебе больно. – сдавленно и с трудом произносит каждое слово. – Бета сказал, что ты страшна, когда проявляется сила Банши. Хотел увидеть собственными глазами.
Он оправдывается, но меня сейчас заботит лишь бездыханное тело служанки.
- Я страшна, когда умирает убийца.
Привстаю и подползаю к девушке.