Неожиданно грусть на сердце сливается воедино с внезапно накрывшей меня тоской. Но второе чувство явно не моё. Неужели маленькая Банши тоже страдает? Даже мерещится плач девушки. Настоящий ли он или схожу с ума окончательно? Не знаю, но рыдания убивают душу. Пытаюсь заглушить это чувство другими эмоциями, только не выходит. Как же сильно я люблю тебя, Кроха!
Глава 21
Я отрешённо смотрю на лес неподалёку от замка. Среди могучих стволов деревьев около часа назад исчезала родная тень. Стекло старинного окна разделяет меня с любимым, словно нерушимая преграда. Вглядываюсь в непроглядную тьму безлунной ночи, ища подсказку, хотя бы маленький намёк, что он по-прежнему рядом, по-прежнему наблюдает и оберегает. Но шелест листьев и копошение диких мелких зверьков говорит об обратном. Обычно в присутствии хищника лесные жители замолкают, боясь стать добычей. А сейчас звуки природы громче, чем обычно. Доминик ушёл. Я прогнала. Это конец! Хочется кричать, звать его, побежать за ним, но молча стою у подоконника, намертво врастая в дубовый пол. Я так устала. Сколько же можно терпеть? Когда смогу просто жить?
Оборачиваюсь, оглядывая красивую спальню, которая так и остаётся чужой. Взгляд падает на рюкзак. Внутри него, в потайном кармашке, спрятано моё избавление. Конечно, если хватит смелости пойти до конца. Уже пару недель всё откладываю и откладываю, но пора прекращать. Либо я рискну, либо останусь пленницей зверя, любящего не меня, а образ из прошлого.
Ноги не очень-то слушаются. После ухода наёмника сердце сильно трепыхается в груди, от чего бросает в холодный пот. Меня сковывает страх, что потеряла Доминика навсегда. Трясущимися руками открываю молнию рюкзака. Достаю мешочек. В моей ладони волчья погибель – аконит. Глубоко дышу, понимая, что придётся убить Питера. Способна ли? Достаточно ли сильна? Сжимаю яд, неуверенная в задуманном. Ложусь на кровать и мгновенно проваливаюсь в мир Морфея.
Ворочаюсь во сне до самого утра. Совесть уже начинает испытывать на прочность. Первым долгом, как полагается невесте хозяина замка, привожу себя в надлежащий вид. А потом привожу план в действие. Отправляюсь в кухню, предложить свою помощь. Моё появление, прислуга воспринимает с испугом. Все сторонятся и избегают, словно я прокажённая. И только одна девушка подходит ко мне. На симпатичном лице широкая улыбка.
- Вам чем-нибудь помочь, мисс Кейлин?
- Хочу сама приготовить завтрак будущему мужу.
- Вы же запачкаетесь. – вытирая руки о фартук, беспокоится молоденькая служанка.
- Это всего лишь сарафан. Я устала сидеть без дела. Мне нужно чем-то заняться, иначе умру от скуки.
- Тогда помогите с тестом. Напечём свежего хлеба и булочек. – воодушевившись, она берёт огромный мешок муки и перекладывает его ближе к столу.
По повадкам и силе, которая не свойственна обычным девушкам, догадываюсь, что рядом со мной волчица, а не человек. Понаблюдав за нами некоторое время и остальная прислуга расслабляется. Все принимаются за работу. Пока выпекаем хлеб в печи, я жарю яичницу с беконом.
- Господин любит с чёрным перцем, да побольше. – подсказывает Ева.
Во время готовки успеваем познакомиться поближе. Девушка совсем не вписывается в мрачную атмосферу замка. Она как солнышко. Яркая и тёплая.
Служанка отходит проверить, не подгорает ли хлеб, а я в свою очередь, тихонько посыпаю яичницу аконитом. На вид не отличается от пряной приправы. А судя по тому, что Доминик у ясновидящей съел похлёбку, ничего не заподозрив, запаха яд не имеет. Выдыхаю с облегчением, радуясь, что удалось провернуть задуманное. Осталось вытерпеть самое страшное.
Я помогаю накрыть на стол. А на душе скребут кошки. Совесть атакует раз за разом. Мне не спокойно.
«- Прекрати! Он монстр! – мысленно ругаю себя. – Чудовище должно умереть!»
Но у совести на происходящее свой взгляд. Убийство есть убийство, тем более в моём случае. Оно ведь преднамеренное и спланированное. Руки немеют, словно совершаю что-то ужасное, хотя Питер заслуживает смерти. Не должна мучить себя, но тяжело справляться с давящим изнутри чувством.
Альфа входит в столовую. Он вскидывает одну бровь, не ожидая меня увидеть. Привык, что всегда опаздываю на завтрак.
- Мисс Кейлин помогала готовить для вас! – сообщает Ева, склонив голову перед хозяином и вожаком стаи.
- Даже так? С удовольствием попробую. – он садится на своё место. – Можете идти. Оставьте нас с будущей женой наедине.
Прислуга моментально испаряется из столовой. К горлу подступает ком. Сильно нервничаю, ладони потеют. Питер берёт столовые приборы и приступает к еде. Он отрезает небольшой кусочек.
- Доброе утро! – говорю грубо, якобы злясь на то, что не поздоровался.
Его рука застывает с вилкой у самого рта.
- Доброе утро, дорогая!
Я впиваю ногти в собственную кожу, чтобы не дать себе сорваться и рассказать правду. Терпи Кейлин, терпи! Альфа кладёт отрезанный кусочек в рот, затем ещё один и ещё. А моё сердце проваливается в пятки.
- Питер! – резко вскакиваю со стула.
- Что милая? – спокойно спрашивает, продолжая есть.
Подбегаю к нему и скидываю тарелку на пол. Я не могу! Он умрёт, но только не от моих рук.
Оборотень поднимает на меня глаза и вдруг начинает задыхаться. Одной рукой хватается за горло, а второй показывает на графин. Становится так страшно. Подбегаю к комоду, наливаю в стакан воды, которая вряд ли чем-то поможет. Разворачиваюсь и уже собираюсь передать ему, как он откидывается на спинку стула и заливается в горьком пугающем хохоте.