— Что ты хочешь сделать? — спросил Денис. Он чувствовал нарастающую панику. Сердце колотилось как бешеное.
И все-таки он продолжал надеяться. Все обойдется, ерунда, все обойдется.
— Этот раунд я назову «Морж», — сказал Кожеед. — Итак, слушайте задание! Я считаю до пяти. Затем ты, Денис, отрежешь брату палец… какой, выбери сам… или… — он обернулся к Свечникову. — Встань сюда и положи ладонь парнишке на затылок.
Свечников подошел, встал позади Кеши. Рука его медленно, словно через сопротивление, поднялась. Зависла в воздухе.
— Что ты задумал? — глухо спросил полицейский.
— Вот ты недоверчивый! Все просто: когда я говорю «пять», пожалуйста, ударь его со всей силы лицом об стол. Раз и все. Понял?
Свечников поднял брови. Глаза под козырьком бейсболки как темные провалы. Две черные дыры. Он положил ладонь Кеше на затылок.
— Хочешь, чтобы я его убил? — спросил он.
— Надеюсь, ты сделаешь это быстро. Иначе это довольно болезненно.
Денис с ужасом смотрел на брата, но того, похоже, это совсем не волновало. Словно Кеше было наплевать на себя, на все, что может сейчас случиться с ним или со старшим братом. Кеша смотрел на Дениса — прямо и жестко. «А ведь он отрежет мне палец, — подумал Денис. — А если не сможет? Тогда ему конец».
— Почему ты это сделал? — спросил Кеша.
Кожеед изобразил зевок, помахал рукой:
— Мне становится скучно. Пошел обратный отсчет: Пять!
— Мы потом обо все поговорим, — со слабой надеждой сказал Денис.
— Просто скажи, почему⁈
Кожеед подошел ближе.
— Четыре!
— Это была ошибка, — ответил Денис брату. И тут же осознал, насколько цинично и жестоко это звучит.
— Херня! Степе ты тоже жаловался на ошибку? — На глаза Кеши навернулись слезы. — И он своей колхознице тоже с грустью поведал об ошибке? А потом вы все втроем сели и дружно загрустили!
— Три! — Кожеед прямо светился от радости. — Свечникову приготовиться.
— Говори! — закричал Кеша.
— Я хотел, чтобы она тебя бросила! Вы все равно вместе бы не ужились, вы разные, это всем ясно. Только прежде чем разбежаться, нарожали бы по дури детей. И росли бы они, как мы, без матери.
— Два! — повысил голос Кожеед.
Денис молниеносным движением схватил со стола скальпель и с хрустом отрезал себе палец.
Кровь забрызгала весь стол, но ни один мускул на лице Дениса не пошевелился. Кожеед пришел в ярость.
— Э! Да вы охренели совсем⁈ — Он начал орать. — Я устанавливаю правила! И мне решать, как и когда себя увечить!
Кеша хотел вытащить карандаши, но Кожеед это заметил.
— Не смей трогать карандаши! Не смей!! Свечников, вместо штрафа бери и бей парня об…
Но договорить он не успел.
— Как можно выиграть в эту игру? — твердым голосом спросила Оля.