– Попробуйте понять… Блаженная тишина после оглушительного шума. Твердый берег после изнурительной борьбы с морской бурей. Я мог бы продолжать, но вы поймете. Никакая. Это честь и наслаждение для меня. Тем более острое, что продлится оно недолго.
…После ужина Мир галантно проводил Нику до дверей ее спальни, хотя заблудиться тут было невозможно. У дверей он снова поцеловал ей руку.
Ника была рада возможности остаться одной. Как она и говорила, она успела выспаться с запасом, так что теперь ей предстояло обдумать невероятные известия, которые на нее обрушились. А еще попробовать как-то освоиться с тем небывалым эффектом, который производил на нее хозяин дома – Хранитель Стихий, не больше не меньше.
– У меня еще тысяча вопросов, – предупредила она Мира.
Он кивнул. Казалось, когда он рассказал ей главное, гора свалилась с его плеч, и теперь он был готов на все, что она может запросить. Напряжение между ними никуда не делось, но оно неуловимо изменилось, и это тоже следовало осмыслить.
– Зачем я должна находиться здесь, если зеркала в лабиринте и кровь уже сыграли свою роль? И почему именно столько? И чем я буду заниматься? И почему книги в моей комнате все на незнакомом языке, однако я понимаю то, о чем говорите вы, и Виола, и Флоризель, а вы понимаете меня? Это тоже волшебство, да? И что если я не хочу забывать обо всем, когда попаду в свою вселенную?
– Не хотите? – Он удивленно поднял бровь.
Ника смущенно улыбнулась. Она еще никому не говорила о своей мечте, но, после того как Мир поведал ей свою тайну, ей подумалось, что будет только справедливо, если она поделится с ним.
– Я хотела бы сочинять истории, которые потом… покажут в кино. Как сказки, знаете?
Мир медленно покачал головой.
– Сказки? – И тут в его глазах полыхнула искорка, живо напомнившая Нике уголек, который высушил ее платье. – Вы хотите использовать историю моей вселенной как сказку для своей? И сделать на этом карьеру?
Ника слишком плохо знала Мира, чтобы толковать выражение его лица, а тем более его тон, который даже без учета произносимых слов мог вызывать у нее мурашки. Она потупилась.
– Я надеюсь, что не оскорблю этим вас, и, конечно, я укажу, как положено, что все персонажи вымышлены, все совпадения с реальными личностями – и вселенными —случайны, а имена изменены, и…
Мир прислонился к стене и вначале сдержанно усмехнулся, а потом в голос расхохотался.
– Клянусь всеми четырьмя стихиями, вы бесподобны, Ника.
Интерлюдия. Эвита
Глава 10
Непривычная к слугам, Ника решила не дергать за шнурок и никого не звать – сама высвободилась из платья и, с удовольствием облачившись в ночную рубашку, влезла в кровать, растянулась под пуховыми одеялами. Небольшие светильники под потолком постепенно притушили свет, но все же его оставалось достаточно, чтобы Нике было комфортно.
Все, что с ней произошло, было невероятно, это просто не укладывалось в голове. Ника пыталась сосредоточиться, но мысли расплывались, утекали звонким ручейком, и, хотя она напоминала себе, что расслабляться не стоит: она одна в незнакомом краю, в чужой вселенной – не хухры-мухры! – все ее существо пело от радости. Отпуск там, где никто никогда еще не бывал! Приключения с гарантией безопасности! Магия без конца и без края, сосредоточенная в человеке, владеющем всеми стихиями сразу, – и нуждающемся в контакте с ней, никчемной, «никакой», ничем не отличающейся от других, но очень везучей девушкой! Целых три месяца чудес.
Хорошо бы получилось сторговаться, чтобы Мир не стирал ей память. Она обязательно все запомнит и потом воплотит на экране. Этот гипнотический голос, этот магнетический взгляд… А платье, которое вдруг превратилось в живую волну! Для воссоздания этого эффекта можно будет, наверное, подключить компьютерную анимацию.
Ника собралась было вести дневник и скрупулезно записывать все волшебное, что будет происходить с ней и вокруг нее, но вовремя сообразила, что записи вряд ли получится протащить с собой в ледяную воду заводи, куда она по глупости – или по зову этой вселенной – занырнула.
«Дурочка, дурочка! – шептал ей внутренний голос. – Этот маг выпьет тебя до донышка. Он уже начал отсасывать у тебя кровь. А может быть, ползучий гад впрыснул тебе какой-то яд, который отнимает у тебя рассудок и пьянит безо всякого вина, – и незачем подливать что-то в ягодный компот, если наркотик уже у тебя в кровотоке. Ты смотришь на хозяина влюбленными глазами, тебя приводит в восторг буквально все, что ты видишь. Но все это богатство, вся эта учтивость – такая же иллюзия, как и рыбки в подоле твоего платья. Сколько тебе лет, Ника, боже мой? Пора уже выйти из возраста сладких сказок на ночь!»
Ника села, обняла коленки. С внутренним голосом у нее издавна были сложные взаимоотношения. «Вечно тебе надо все портить, – обратилась она к нему. – Почему нельзя немного порадоваться? И какие у тебя будут конструктивные предложения, позволь узнать? Упор на слове “конструктивные”. Немедленно бежать? Раскрыть ставни, свить из простыней веревку и бежать в неизвестность очертя голову, хотя меня никто здесь не обижал – наоборот?»
Нет, бежать Ника, конечно, не собиралась. Но выглянуть в окно ей захотелось нестерпимо. Кляня себя, она слезла с кровати и подобралась к окну, потянула за ставни – ничего. Попробовала толкнуть их от себя – тоже ничего. Приникла глазом к щели, стараясь различить, что прячется за ними, однако увидела лишь непроглядную тьму. Неудивительно: сейчас в разгаре ночь. Ладно, завтра она ненавязчиво, как бы ненароком попросит Виолу помочь ей открыть окно: свежего воздуха, мол, не хватает, да и темно в комнате. Тогда и посмотрим.
Ника вновь забралась в постель и принялась перебирать, словно камешки четок, все яркие впечатления этого вечера. Естественно, все они были связаны с Миром. Он сказал, что преемник сменит его на посту через тридцать лет и что преемник будет его ребенком от… ее копии. Как загадочно устроена эта вселенная! Как это будет в переводе на реалии нашего мира? Они вырастят клон Ники? Или же это будет гомункул, как в книгах легендарных алхимиков, – некое подобие человека, выращенное искусственно с помощью заклинаний и настоящей крови?
Значит ли это, что самому Миру тридцать или двадцать девять лет? Похоже на то, хотя из-за низкого голоса он порой казался старше. Нет, может быть, он заступил на пост в тридцать лет, а наследником логично было бы обзаводиться не сразу, пообвыкнуться сначала на этом посту. Он сказал «тридцать, тридцать пять». Возможно, ему тридцать пять лет, если здесь вообще можно ориентироваться по нашему летоисчислению.
Значит ли это, что сам Мир рожден – или как он там сказал, воплощен – от копии земной женщины? И кем это делает его? Ника вспомнила, какую паузу он выдержал перед тем, как назвать себя человеком. Какая там была формулировка… «Эту должность может занимать только такой же… скажем, человек, как я». Ника содрогнулась. Радушный хозяин этого дома, приветствующий гостью и старающийся ей угодить, на самом деле вовсе не человек – кажется, это очевидно. Все-таки чудовище. Подделка под человека.
И в самом деле. Разве человек мог бы обладать такими способностями? Даже маги из сказок и фэнтези не могли вместить в себя силы сразу всех стихий. Для того, чтобы выдерживать такую нагрузку, необходимо быть сверхчеловеком. Если он усилием воли может понижать и повышать температуру в комнате, легко призывает сквозняк и, не притрагиваясь к кувшину, наполняет бокал компотом, то он, безусловно, не человек.
Ника сокрушенно вздохнула. Что ни говори, Мир очень ей понравился, и ей больно было сознавать, что у них нет совсем ничего общего. Ладно, если он использует ее в своих целях, она тоже без зазрения совести будет собирать крупицы правды этой вселенной и создавать из них сказку для своей.