На языке животных. Как они общаются друг с другом и как нам научиться понимать их: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тут может возникнуть вопрос – что в этом необычного? Для вас и для меня – ничего, а для птиц и для нашего понимания животных – это наблюдение очень важно. Потому что птицы должны представлять мысли наблюдателей, чтобы понять, что те за ними шпионят.

Конечно, можно предположить, что они считывают язык тела, но тогда сложно объяснить результаты дальнейшего наблюдения. Молодые птицы, которые сами еще не додумались воровать добычу у других, не обращают внимания на сторонних наблюдателей и ни о чем плохом не думают. Они спокойно закапывают свои сокровища и надеются найти их, когда вернутся. Как только они становятся постарше, то приходят к пониманию, что можно воровать, – с неведением покончено, теперь они следят в оба, наблюдают за ними или нет. Без преувеличения, едва ли возможно объяснить подобное поведение чем-то, кроме теории разума[195].

Кстати, сопереживание является антагонистом агрессии. Если я сопереживаю кому-то и представляю, как это больно – получить кулаком в лицо, то не смогу уже легко наносить подобные удары. Поэтому не только психологи, но и фармацевты изучают сострадание. В конечном счете речь идет о том, чтобы найти лекарство против агрессии. Интересно, что для этих целей исследования проводят на крысах, так как было доказано, что крысы способны на сопереживание. А если посмотреть на следующий эксперимент, то можно предположить, что способны даже лучше, чем мы.

Если посадить одну крысу в ловушку и дать второй крысе возможность освободить первую крысу, то она это сделает. В качестве благодарности освобожденная крыса обнимает свою спасительницу. Чтобы исключить вероятность, что такое поведение чем-то обусловлено (см. «Наши устаревшие представления о животных»), необходимо убедиться, что вознаграждение, которое является положительным подкрепляющим стимулом в процессе обучения, отсутствует. Для этого ученые сконструировали ловушку таким образом, чтобы крыса, которая была освобождена, не могла подойти к освободителю.

Но крыса все равно освобождает своего сотоварища. Другими словами, крыса-освободительница продолжает это делать совершенно бескорыстно, ведь ее больше не обнимают в качестве вознаграждения. То есть она помогает спасению исключительно из сочувствия, только для того, чтобы освободить другую крысу.

Но и этого исследователям оказалось мало. Они предложили крысе-освободительнице выбор. Перед ней поставили две клетки: одну с крысой, которую надо освободить, а другую – с шоколадным печеньем, которое крысы любят до смерти. И что же сделала наша крыса? Она сначала освободила запертую подругу, а затем они вместе съели печенье[196].

В поведенческой биологии, как и в других естественных науках, наблюдения стараются объяснять максимально простым механизмом из возможных. Зачастую мы, люди, легко можем придумать какую-нибудь сложную историю, хотя реальность, как правило, намного проще. Поэтому главный вопрос: что такое простая когнитивная деятельность – чтение языка тела или чтение мыслей?

Если объяснять поведение знанием языка тела, то надо предположить, что у животных было достаточно времени, чтобы выучить язык тела всех возможных индивидов. В результате у них должен быть богатый опыт, чтобы правильно вести себя в соответствующих ситуациях. Лично я считаю это невообразимо сложным интеллектуальным достижением.

Возможно, вы захотите посмотреть видео[197] и подумать над тем, как можно наиболее правдоподобно объяснить поведение различных животных. Однако имейте в виду, что для защиты потомства и членов семьи не требуются выдающиеся когнитивные способности, скорее всего, это генетически предопределенное поведение.

Еще я хотел бы рассказать об одной научной публикации, которой уже более 50 лет. В среде исследователей китов и дельфинов супруги Дэвид и Мелба Колдуэлл считаются легендой. Однажды они наблюдали в неволе за малой косаткой (Pseudorca crassidens) и дельфином-белобочкой (Delphinus delphis). Малые косатки – это небольшие родственники косаток, хотя, учитывая длину в шесть метров и вес в полторы тонны, они не такие уж и маленькие. В тот раз было необходимо сделать одну из ежегодных прививок. Для этого воду из бассейна слили до уровня одного метра. Малая косатка терпеливо вынесла укол, но дельфин начал громко свистеть, когда два инструктора схватили его за хвост. Малая косатка, которой при таком уровне воды было достаточно сложно перемещаться, тут же протиснулась между дельфином и инструктором, и последнему пришлось отпустить дельфина.

Колдуэллы описывают еще одну подобную ситуацию и подчеркивают, что малая косатка в обоих случаях не вела себя агрессивно или угрожающе по отношению к инструкторам. Косатка лишь очень осторожно помогла дельфину. Последний же некоторое время плавал очень близко от своего спасителя, и казалось, что он его благодарит[198].

Учитывая, что этому наблюдению уже более 50 лет и с тех пор всему научному миру известно, какими когнитивными способностями располагают животные, мне остается лишь неодобрительно покачать головой по поводу того, как до сих пор обращаются с этими животными.

Независимо от всего вышесказанного есть еще одно важное условие. Я должен быть по крайней мере мысленно близок к индивидууму, мысли которого моделирую в своей голове. И я вряд ли могу сконцентрироваться более чем на одном субъекте.

Этот нюанс очень важен, особенно когда перейдем к следующему пункту.

Супрамега мышление

Такой вид мышления до настоящего времени не обнаружен ни у животных, ни у людей. Это высшая форма теории разума без близких отношений с определенным субъектом. Это способность поставить себя на место пострадавшего от ваших действий, сопереживая ему. Такое мышление позволяет оценить глобальные последствия собственного поведения и на основе этого отказаться от неправильных действий. Разница между нашим прежним всеобъемлющим мышлением и сочувствием ко всем живым существам состоит в том, что эта форма мышления фактически побуждает к действию.

Существа с супрамега-мышлением, например, могли бы изменить финансовую систему, чтобы отдельные лица больше не обогащались за счет общества; они бы отказались от сжигания ископаемых видов топлива, потому что их сопереживание распространяется и на будущие поколения, которые пострадают от последствий изменения климата; они бы не поддержали промышленное животноводство только потому, что это вкусно.

Супрамега-мышление включает в себя и прочие аспекты, которые пока невозможно описать современным языком, да и сам термин из «супра» и «мега» мне пришлось придумать.

Основная мысль этих трех абзацев такова: мы, люди, как и все живые существа, обладающие нервной системой, находимся на определенном этапе психического развития. Финансовый кризис 2007 года, которому мы до сих пор обязаны низкими процентными ставками, например, стал следствием в том числе такого поведения, которое называют «неприятие потери»[199]. Оно проявляется в иррациональной фиксации на том, что когда-то было предметом одержимости. Наш разум в такие моменты не способен думать рационально, что затягивает нас в кризисную ситуацию. В средствах массовой информации и в Википедии приводится целый ряд причин фиаско, но не говорится, что в основе наших ошибочных решений лежат поведенческие модели, которым более 30 миллионов лет. И это, например, объединяет нас с капуцинами. Возможно, мы не так высоко развиты, как нам хочется верить.

Однако после краткого рассказа о потенциальном величии нашего духовного развития вернемся к реальности. Мы выяснили, что такое сопереживание и что эту способность используют не только для помощи кому-либо. Напротив, я могу использовать свою способность к сопереживанию, чтобы обмануть кого-либо. С этической точки зрения сопереживание не такая уж ценность. Но из сострадания, как показал эксперимент с крысами, я могу вести себя совершенно бескорыстно и самоотверженно. Давайте продолжим.

Взаимный альтруизм, или Изобретение дружбы

Альтруизм, или бескорыстное поведение, – это неоднозначная тема, вызывающая множество споров. С одной стороны, у животных не распространено что-то вроде самоотверженности, но, с другой стороны, можно наблюдать, как сотни муравьев жертвуют собой, чтобы муравьиная колония продолжила свое существование либо чтобы освоить новые ресурсы. Таким образом, альтруизм вполне может оказаться чем-то весьма обычным, существующим на генном уровне. Считается, что бескорыстие, которое свойственно нам, людям, основывается прежде всего на сопереживании. Мы делаем что-то для кого-то, потому что понимаем его проблему и хотим помочь. При этом абсолютно не имеет значения, помогаем ли мы человеку или животному. Мы осознаем трудности другого существа и хотим быть полезными. Думаете, люди благородны, не правда ли? Но вот вопрос – существует ли подобная форма самоотверженности и в животном мире?

Ответ положительный. И возникает следующий вопрос. Если сострадательное и бескорыстное поведение не является следствием особенных, присущих исключительно нам, людям, когнитивных способностей, значит, эта способность, возможно, появилась в процессе эволюции? Тогда мы сталкиваемся с настоящей проблемой. Соответствующее поведение требует по меньшей мере дополнительных затрат энергии. А в крайнем случае даже придется рисковать жизнью. Преимущество же получают животные, которые не ведут себя бескорыстно, потому что экономят энергию и в меньшей степени подвергают себя риску.

В таком случае эволюция столь же точно, как меч самурая, отсечет гены ДНК, которые отвечают за соответствующее поведение. Таким образом бескорыстное и альтруистичное поведение должно было бы исчезнуть. Иначе, конечно, все устроено у насекомых, живущих колониями, – царица или матка выживают, пока рабочие жертвуют собой. У них гены, отвечающие за альтруизм, сохраняются у выжившей матки.

Но как насчет высокоразвитых животных? Чтобы объяснить этот парадокс, ученые используют понятие взаимного (реципрокного) альтруизма. Оно означает – инвестиции в социальное сообщество окупаются, так как в случае необходимости каждый отдельный индивидуум тоже что-то получает. Например, совсем недавно меня пригласили на лекцию. Мой поезд задерживался на несколько минут, и время задержки было указано на табло. Получилось так, что в пути поезд нагнал время опоздания и незаметно для меня прибыл на конечную станцию в Нойпетерсхайн. Я запаниковал, схватил свои вещи и побежал к дверям, но поезд уже снова был в пути. План уехать на следующей станции на поезде, идущем в обратном направлении, рухнул, равно как и воспользоваться попутным автобусом или машиной, которые я пытался поймать, стоя посреди дороги, как бродяга. Вдруг за высокой живой изгородью во дворе дома я услышал детские крики и осмелился попросить помощи у совершенно незнакомой семьи, которая там жила. Отец семейства, Энди Хайаш, владелец компании по ремонту и строительству домов, смотрел футбольный матч, но сразу же вызвался отвезти меня на место проведения лекции, почти в семи километрах от дома. От денег он отказался со словами: «Рад был помочь, кто знает, может, и мне когда-нибудь понадобится помощь».

Пожалуй, лучше, чем этими словами, и не описать взаимный альтруизм. Это инвестирование в социальное сообщество или даже в окружающий мир в целом с надеждой, что другие поступят таким же образом и что сообщество в конечном итоге извлечет выгоду из такого поведения.

Однако между генами самопожертвования у муравьев и до поведения, описанного выше, должно произойти много всего. В природе ничего не развивается одномоментно от одной стадии к другой, а постепенно, и, следовательно, появление и, конечно же, поиск взаимного альтруизма – интересная область исследований. Считается, что бескорыстное поведение изначально распространялось только на членов семьи.

Но, может, имеет смысл включить в ближайшее социальное окружение и других животных? Если вдруг из-за несчастного случая все члены семьи исчезнут, то рядом останется большое социальное сообщество для поддержки. Звучит довольно просто, но так мы вернемся к тому, что животные, которые только берут и ничего не отдают взамен, имеют преимущество. Подобно нашим сусликам, отдельные особи должны помнить, кто им когда-то помог и кому они когда-либо помогали. Последние неизбежно более охотно помогут в ответ.

Кажется, это не сложно, однако возможно только в том случае, если животные имеют представление о существовании разных других животных и только если они способны запоминать, кто и как им помогает или когда-то помогал.

При этом такая система не работает без долгосрочной, а скорее всего, даже пожизненной памяти. В таком случае у животных была бы биография, как у нас, они не существовали бы только здесь и сейчас без прошлого и будущего. В главе «Биографии» мы узнаем об этом чуть больше.

[195] Dallya, J. M., Emeryb, N. J., Claytona, N. S.: Avian theory of mind and counter espionage by food-caching western scrub-jays (Aphelocoma californica). In special issue: theory of mind: Specialized capacity or emergent property? European Journal of Developmental Psychology (2010) 7(1), S. 17–37.

[196] Bartal, I. B. A., Decety, J., Mason, P.: Empathy and pro-social behavior in rats. Science (2011) 334(6061), S. 1427–1430.

[197] https://www.youtube.com/watch?v=pieJ-GSdyx8amp;t=70s.

[198] Brown, D., Caldwell, D., Caldwell, M.: Observations on the behavior of wild and captive false killer whales. Contribution in Science (1966) 95, S. 2 bis 28.

[199] Chen, M. K., Lakshminarayanan, V., Santos, L. R.: How basic are behavioral biases? Evidence from capuchin monkey trading behavior. Journal of Political Economy (2006) 114, S. 517–537.