"...Голос его. Его лицо. На висках, как паутина, легкая седина. Черная (траур? - Д.К.) гимнастерка, галифе, сапоги.
Да, это он! И я осторожно спрашиваю:
- Но ведь тебя...
<...>
- Да! Я был виноват! Я оступился. Но я взрывал землю (Чистилище? - Д.К.), я много думал и крепко работал. И вот меня выпустили...
<...>
- И тебя выпустили так задолго раньше срока?..
- Я взрывал землю, - настойчиво повторяет отец".
А далее репрессированный (читай: расстрелянный, ведь книга, между прочим, 1938-го года!) отец и застреленный злодеем сын летят в Москву, в этот Небесный Иерусалим советской культуры:
"...Мы подлетаем к Москве в сумерки. С волнением вглядываюсь я в смутные очертания этого могучего города. Уже целыми пачками вспыхивают огни.
<...>
...Огней зажигается все больше и больше. Они вспыхивают от края до края прямыми аллеями, кривыми линиями, широкими кольцами. И вот уже они забушевали внизу, точно пламя. Их много, целые миллионы! А навстречу тьме они рвались новыми и новыми тысячами.
<...>
Самолет опустился на землю. Взявшись за руки, они вышли и остановились, щурясь на свету прожектора..."
Тут кстати вспомнить еще одну книгу, из уже упоминавшихся ранее - "Иной свет или Государства и империи Луны":
""Я предполагал, что попал в тот мир, который мои соотечественники со своей стороны точно так же называют Луной; а между тем я очутился в раю, у ног божества, которое не хочет, чтобы ему поклонялись". "Вы совершенно правы, за исключением того звания бога, которое вы мне приписываете, - отвечал он, - между тем я только его тварь, но эта земля действительно есть Луна, которую вы видите с земного шара, а место, где вы сейчас находитесь, это земной рай, куда никто никогда не проникал за исключением шести человек: Адама, Евы, Эноха, меня - я старый Илия, - евангелиста Иоанна и вас"".
"...Нас осенила <...> гениальная идея: сделать дядьку-психолога пришельцем из прошлого...
<...>
...Мы придумали эпилог, в котором Саул Репнин бежит из СОВЕТСКОГО концлагеря, и заодно переменили название на "Попытку к бегству". Этот номер <...> не прошел - концлагерь пришлось все-таки переделать в немецкий...
<...>
...Даже такой ревнитель строгой, без всяких вольностей, научной фантастики, как Анатолий Днепров, объявил ее, помнится, гениальной: так ему понравился необъяснимый и необъясненный сквозьвременной скачок героя, - скачок, не имеющий никакого внутреннего обоснования, кроме самого что ни на есть главного: сюжетно-смыслового..."
Так пишет Борис Стругацкий о повести, ставшей поистине переломной - в первую очередь, конечно, для творчества Стругацких, но и для рассматриваемого приема вообще - тоже. Ведь, по сути, "Попытка к бегству" предельно обнажила его, этот прием - путешествие в будущее, в придуманный Стругацкими Мир Полдня, идеальный мир XXII века, превратилось в окрашенную предсмертной тоской попытку к бегству от смерти в концлагере:
"...Дорогие мальчики! Простите меня за обман. Я не историк. Я просто дезертир. Я сбежал к вам, потому что хотел спастись. Вы этого не поймёте. У меня осталась всего одна обойма, и меня взяла тоска. А теперь мне стыдно, и я возвращаюсь... Ваш С. Репнин.
<...>
Заключённый No819360 лежал ничком, уткнувшись лицом в липкую грязь, у обочины шоссе. Правая рука его ещё цеплялась за рукоятку "шмайссера".
<...>
...Заключённый No819360 широко открытыми мёртвыми глазами глядел в низкое серое небо".
В "Попытке к бегству" впервые в послевоенной советской фантастике происходит такое обнажение приема. Как результат - определенная двусмысленность не только "путешествия в будущее", но и описания самого будущего. Вполне логично предположить, что Мир Полдня - в данном случае, предсмертные видения идеального общества гибнущего "заключенного N819360" Саула Репнина.
Я не случайно написал в послевоенной фантастике. Потому что в довоенной фантастике нечто подобное уже было. Прием "попытки к бегству в будущее" использовал репрессированный в 1938 году писатель Вивиан Итин. В романе "Страна Гонгури", вышедшем в 1922 году, точно так же "сбегает в будущее" приговоренный колчаковцами к смертной казни молодой подпольщик-революционер Гелий.
"Страна Гонгури" может считаться первым советским научно-фантастическим романом, выход книги Итина опередил даже толстовскую "Аэлиту", считающуюся первым произведением советской фантастики. "Аэлита" тоже вышла впервые в 1922 году, но, все-таки, на несколько месяцев позже книги Итина. "Страна Гонгури" на долгое время была забыта, а вернее, вычеркнута из советской литературы - в связи с арестом и расстрелом автора почти все экземпляры изъяли из библиотек и уничтожили. После почти полувека забвения сокращенный вариант романа (под первоначальным названием "Открытие Риэля") был опубликован в 1987 году.