Она вспоминает свою первую ночь с индианкой, о ласках, которые получала и отдавала.
Ее любовь постепенно удушила бы нас, я правильно сделала, что сбежала.
Согласна, я груба, но зато не занимаюсь самообманом.
Мне есть за что себя уважать.
По-моему, все те, кто упивается словом «любовь», всего лишь скрывают свой страх одиночества.
Они сознательно изображают любовь, чтобы управлять другими, подобно тому, как управляют машиной или собакой.
Она смотрит на небо, там собираются облака.
Я буду подниматься без остановок, чтобы добраться до вершины этой горы.
Небо все больше хмурится. Внезапно разносится раскат грома, потом сверкает молния, озаряющая крутую тропу, по которой карабкается Моника.
Природа напоминает мне, что я всего лишь маленький зверек, затерявшийся на поверхности Земли.
Начинается мелкий дождик. Карта, которую она с трудом развернула, чтобы найти ближайшее пристанище для туристов, быстро намокает.
Дождь усиливается, грозя превратиться в ливень.
Моника не останавливается, невзирая на грозу, путь ей освещает маленький электрический фонарик на лбу, прикрепленный к бандане.
Надо как можно быстрее добраться до места.
Тропа становится все круче, вода хлещет по ней вниз. Моника скользит, падает на колени, продвигается дальше на четвереньках, но не помышляет о том, чтобы сдаться.
Справа от тропы, ставшей из-за дождя почти непроходимой, вздымается скала, слева – глубокая, кажущаяся бездонной пропасть, впереди не видно ни зги.
От порыва ветра и от сильного дождя она теряет равновесие, пытается выпрямиться, но ветер не дает. Она шатается, скользит влево, к краю пропасти, падает, но в последний момент успевает схватиться за выступ.
Моника висит на руках, вцепившись в мокрый камень и болтая в воздухе ногами. От ледяного дождя у нее сводит пальцы.
Не хочу погибнуть сейчас, вот так.
Она пытается подтянуться, но от каждого движения ее пальцы все больше разжимаются, края камня режут ей руки. Но она не оставляет попыток, извивается, силится снова заползти на тропу. Ей удается чуть-чуть приподняться, но не переместить центр тяжести.
Одна попытка следует за другой, и все безрезультатно.
И тогда от отчаяния она решается на то, что ни за что не пришло бы ей в голову, если бы не страх смерти.
– На помощь! – кричит она.
Она сознает, что из-за шума дождя, из-за грома и ветра шанс быть услышанной в таком гиблом месте, специально выбранном ею для того, чтобы быть подальше от людей, практически равен нулю.
Она уже охрипла от крика и обессилела от попыток подтянуться и залезть на скалу. Она тяжело дышит, но еще не полностью потеряла надежду.
– На помощь!
Тянутся секунды, кажущиеся часами, пальцы немеют и вот-вот разожмутся.
Вот, значит, как кончается моя жизнь протяженностью всего-то в восемнадцать лет.
Она представляет, как летит вниз, в пропасть, как разбивается о камни. Пройдет, наверное, не один день, прежде чем обнаружат мой труп.
Хотя…