Назавтра Николь соглашается записаться в местное отделение организации «Анонимные алкоголики», и там, окруженная главным образом мужчинами с морщинистыми лицами, впервые произносит ритуальную фразу:
– Здравствуйте. Меня зовут Николь.
Ей хором отвечают:
– Здравствуй, Николь!
– Мне восемнадцать лет, я студентка факультета социологии, я начала пить после аборта и самоубийства моего жениха. Теперь я хочу бросить пить и надеюсь, что вы мне в этом поможете.
Произнося эти слова, она чувствует, что действительно нуждается в других людях, чтобы покончить с этим мучительным этапом своего существования.
– Я хочу домой.
Шанти смотрит на Монику с удивлением.
– Ты здесь всего две недели. Тебе со мной плохо?
Моника качает головой.
Черт, этого я и боялась: она ко мне привязалась. Это осложнит разрыв. Надо было сделать это раньше, но я тянула, потому что опасалась ее реакции.
Индианка тянется к ней и медленно гладит ее по голове.
– Я ведь тебя люблю, – шепчет она.
Фраза, предназначенная для того, чтоб все узаконить. Когда она говорит «я тебя люблю», то хочет сказать: «люби меня». Да, надо было раньше поставить точку.
– Любишь – отпусти на свободу.
– Здесь ты не на свободе?
– Я признательна тебе за всю эту науку: медитация, пост, индуизм, йога, буддизм, тантризм, чакры, под конец – индуистская вегетарианская гастрономия, но… мне пора уходить.
– Ты хоть меня любила?
– То, что мы какое-то время любили друг друга, не означает, что мы обязательно должны провести вместе всю жизнь. Иначе это не любовь, а обладание. Разве не в этом один из уроков буддизма – в умении отпускать?
Шанти пристально на нее смотрит.
– Ты эгоистка. Никогда не видела людей, для которых другие значили бы так же мало. Ты же видишь, что я страдаю. Неужели ты совсем лишена эмпатии?
– По-моему, понятие, которое ты употребляешь, принадлежит больше к иудео-христианской культуре. Наверное, общение с тобой разлучило меня с этой культурой и ее ценностями и сблизило с твоими. Не ты ли учила меня: «Мы не несем ответственности за чужую карму»?
Лицо Шанти еще больше суровеет.
– Ты бессердечная.
– Что есть, то есть. Или ты предпочла бы, чтобы я соврала и сделала тебе приятно?
– Я бы предпочла, чтобы ты любила меня и осталась здесь со мной, заниматься вдвоем ашрамом.
Она начинает меня раздражать.
Шанти прижимается к Монике и трется грудью о ее грудь. Моника чувствует, как у нее самой твердеют соски.
– Нет, после всего, что между нами было, ты не можешь меня бросить. Не я ли по твоему собственному желанию открыла для тебя сексуальность?
– Я признательна тебе за это, но это ни к чему меня не обязывает.