Хамелеон 5: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

За столь солидное по нынешним «голодным» временам денежное вознаграждение тот согласился, и самого краскома провести на сопредельную территорию известными ему относительно проходимыми лесными тропками, и помочь протащить по ним транспортное средство. Ведь мало было перейти границу.

Хоть боевые действия и завершились капитуляцией Хельсинки, независимости страна отнюдь не утратила, как не получила и внешнего управления из Москвы. Как много позже выяснилось, слишком уж сильно надавили США на Советский Союз, пригрозив ввести строжайший запрет на поставку столь необходимого стране рабочих и крестьян оборудования для достройки новейших нефтеперерабатывающих, моторостроительных, сталелитейных предприятий и радиозаводов. И Сталин сдал назад. Не стал брать всю Финляндию, не смотря на очень позитивный для СССР ход боевых действий. А для себя придумал оправдание с нежеланием становиться на путь Троцкого. Отчего ныне выходило так, что получать разведывательную информацию о ситуации в Финляндии советской стороне приходилось старыми добрыми методами — через шпионаж. Чему финны, естественно, всячески противостояли. Потому, попав в Финляндию, следовало как можно скорее покинуть приграничные территории, для нахождения в которых требовалось иметь специальное разрешение, и где десятками отлавливали советских шпионов, что идущих на дело, что возвращающихся обратно в СССР.

А на своих двоих уйти достаточно далеко виделось малореальным делом. Тут необходим был именно что транспорт. Причем, не общественный, вроде поезда или же автобуса, а личный, чтобы не провалиться раньше времени на незнании финского языка. Это уже после, оказавшись чуть в глубине страны, можно было начать строить из себя американца. До тех же пор следовало беречься от всех незапланированных встреч. То есть вообще от всех встреч. Особенно с представителями Пограничной охраны, Шюцкора[1] и Государственной полиции.

К величайшему облегчению Александра, прошёл их вынужденный ночной вояж достаточно гладко. Преодолев две свежесозданных полосы колючей проволоки на новой границе двух государств, они успели пройти за ночь почти пятнадцать километров, таща мотоцикл и небольшую поклажу на своих закорках, после чего под утро навсегда распрощались, просто разбежавшись каждый в свою сторону. Дорожку за собой из погнутых и поломанных веток они оставили в лесах знатную, отчего требовалось как можно скорее удалиться от неё куда подальше. Ведь следом уже вполне себе могли идти те же финские пограничники. Вот и не стали терять время зря на краткий отдых или же перекус. К не меньшему облегчению краскома проводник даже не попытался напасть на него с целью перераспределения в свою пользу имеющихся у провожатого ценностей. Потому небольшой трофейный пистолет — Беретта-34, что был подарен танкистами Геркану во время «Зимней войны», оказался вовсе невостребованным. Хоть и мелькал показательно в руке Геркана на конечном участке пути, так сказать, с целью придания ему большей солидности. Но обошлось без неожиданностей и слава Богу.

Заранее прекрасно обихоженный растущими откуда надо руками и лишенный заводского шильдика вместе с советским госномером МЛ-3 спокойно завелся с первой попытки и уже спустя два часа довез Александра до городка Коувола, откуда уже ходили прямые поезда до Хельсинки. Правда, тратить на билеты те немногие финские марки, что ему вышло выменять у Тахво Кииски еще на пару золотых монет, он не стал. Да и слишком рискованно это было для него — садиться на поезд. Потому заезд на двухколесном стальном друге продолжился сперва по проселку вдоль железнодорожных путей на запад вплоть до города Лахти, на что ушло еще добрых полтора часа. А после продолжился уже по хорошо накатанному и даже асфальтированному шоссе, что вело прямо к Хельсинки. Естественно, никаких карт у Геркана с собой не имелось, и направление движения он выбирал, ориентируясь исключительно по своим наручным часам и положению Солнца. Однако сама территория Финляндии спасала его. Как и скромное материальное положение страны. Действительно крупных шоссейных дорог в ней имелось прискорбно малое количество. И обе, что шли от советской границы на запад, так или иначе, приводили к Хельсинки. Потому даже без знания местности и, не имея при себе карт, заблудиться было крайне сложно.

Так, преодолевая по 35–40 километров пути ежечасно, уже к двум часам дня он въехал в пригород финской столицы, покрыв в общей сложности расстояние чуть более чем в 200 километров. Как уже было сказано — размеры Финляндии являлись благом для Геркана. Особенно для Геркана неспешно путешествующего на мотоцикле по хорошей дороге, а не пытающегося прорваться на танке через «Линию Маннергейма».

Правда, соваться сразу в город на мотоцикле без номеров, он благоразумно поостерегся. Всё же, оказавшийся столь удобным для него МЛ-3, одновременно являлся слишком жирным следом, отчего пришлось с ним распрощаться навсегда. Вернувшись по дороге чуть назад, он углубился в лес, подходивший вплотную к реке Ваанта, на дне которой и упокоил отыгравший свою роль дыр-дырчик. Тогда как пистолет и ряд походных принадлежностей, вроде того же сидора с термосом и маленькой канистрой, оказались по-хозяйски припрятаны в лесочке. На всякий пожарный случай. Мало ли как могли пойти дела в Хельсинки. Александр вовсе не исключал возможности, что ему придется делать ноги и оттуда. Ведь официально он не заезжал на территорию Суоми ни в одной из своих ипостасей. Единственное, на что он мог надеяться отныне — так это на человеческую жадность и власть денег. Миллионером он всё же был или не миллионером! Конечно, миллионером! Если только супруга не умудрилась за прошедшие годы спустить все деньги на наряды и обстановку дома. Была, была у его Наташи такая вот черта! Правда, прежде еще следовало найти такой банк, который мог бы связаться со швейцарцами и осуществить денежный перевод. Не говоря уже в необходимости приведения себя в порядок в каком-нибудь отеле, где опять же могли проверить паспорт на наличие въездной визы.

Хельсинки. Столица. Город, размерами пять на два. То есть пять километров в длину и два километра в ширину. Ни разу не Москва и не Ленинград, в общем. По нему и пешочком вполне себе можно было добраться до любого нужного места. Что Геркан и делал, следуя вдоль железнодорожных путей к центральному вокзалу, вокруг которого и теплилась вся деловая жизнь, ведь, и гостиницы, и банки, и здание правительства, всё находилось рядом с ним. Заодно и из одежды потихоньку выветривались «ароматы» мотоцикла, которые также могли бы привлечь к нему внимание какого-нибудь дотошного полицейского, столкнись они нос в нос у входа в какое-нибудь солидное заведение.

Потратив еще чуть больше двух часов на прогулку до центра города с параллельным изучением окрестностей и вывесок, Александр зашел в двери «Гельсингфорсского Спарбанка». Зашел именно в него по той простой причине, что это была единственная встреченная им вывеска, в которой он не только обнаружил слово «банк», но и встретил отсылку к прежнему, царских времен, названию города, что, несомненно, говорило о не одном десятилетии истории данного финансового учреждения. В общем, тут уже можно было попытать счастья насчет налаживания контакта с женевским филиалом «Союза Швейцарских Банков», в котором господин Джек Грейвуд, гражданин США, являлся привилегированным клиентом.

— День добрый, — подойдя к свободному клерку, поздоровался на английском языке Александр. — Вы понимаете английский? — Выслушав от молодого человека явно вежливое лепетание на финском языке, он решил не выёживаться и перешел на очень сильно ломанный русский. — Тогда, русский немного понимать? Чуть, чуть, — всё равно его легенда, как попавшего в затруднительную ситуацию американского гражданина, содержала в себе несколько лет проживания в Советском Союзе, пусть даже не по своему желанию. — Но лучше английский язык.

Собеседник, как оказалось, русский знал, однако даже куда хуже мистера Грейвуда. Впрочем, их совместного словарного запаса хватило, чтобы объясниться и Александра проводили к заместителю директора центрального филиала банка, владевшему русским, как родным. Уж больно волшебными словами оказались — «миллион долларов США», понятных на любом языке мира.

— Да, мы можем подать запрос в указанный вами филиал «Союза Швейцарских Банков». К сожалению, не напрямую, а через шведский «Хандельсбанкен». Поэтому сегодня ждать ответа точно не стоит. Вас устроит обождать день — два, пока не придет ответ? — говорить о том, что он может вовсе не прийти по причине отсутствия такого клиента у швейцарского банка, замдиректора не стал. Хотя мысли такие имелись. Уж больно непрезентабельный вид имел столь неожиданный гость их заведения. Откровенно дешёвый и потрепанный вид тот имел, если говорить прямо.

— Да, мне есть устроит, мистер Коскинен, — отвечая с жутким акцентом, тут же принялся согласно кивать головой Александр. — Выбора нет. Только ждать. Есть одна просьба, — несколько потупился он, как бы стесняясь говорить. — У меня мало денег. Здесь. Но есть золото. Монеты. Тоже мало. Ваш банк может их купить?

— Доллары? — уточнил банкир, в удивлении подняв брови, ведь он точно знал, что правительство США в принудительном порядке выкупило у населения почти все золотые монеты еще лет десять назад. И вообще, с каждым новым словом данного диалога он чувствовал всё больший и больший диссонанс. Ну не вязались вид и слова визитера с пока еще мифическим миллионом долларов, который он желал бы перевести в «Гельсингфорсский Спарбанк».

— Нет. Рубли. Старые. Царские. Черви… Чирво… Десять рублей. Пятнадцать штук, — не справившись с произношением слова «червонец», пошел более легким путем «Джек Грейвуд».

— И откуда, позвольте узнать, у вас взялись подобные монеты? — как знал столь высокопоставленный работник банка, по их наличию одно время можно было вычислять советских агентов, поскольку их продолжали чеканить на монетных дворах в СССР, применяя старые штампы. Но это было давно. Еще в 1920-х годах.

— Брать с собой. Когда лететь в Союз за семья друга. Он быть русский офицер. Старый. Царский. Морской летчик. Хотеть вернуть… ээээ вывезти семья. Да, вывезти из СССР своя старая семья, — аж пощелкал пальцами Александр, как бы подбирая в уме более правильные слова. — Я есть помогать мой друг. Советский истребитель сбить морской самолет мой друг рядом с Ленинград. Упали в море. Друг умереть. Я выжил. Чудо. Пуля только немного задеть голову, — провел он пальцем по своей отросшей шевелюре, демонстрируя дорожку шрама оставшегося еще со времен первого самострела. — Выплыл на берег СССР. Там схватили. Успел спрятать паспорт и золото. Потом суд и пять лет лагеря. Незаконное пересечение границы, — перешел он на английский для пущей правдоподобности, поскольку человеку свойственно переходить на родной язык, когда не выходит пояснить что-нибудь на иностранном, но тут же поправился, — судить за неправильное пересечение граница. Три года рубил дерево, копал, строил. На севере. Потом власти узнать, что я богат. Миллионер. Много били. Требовали отдать все деньги. Когда согласиться, повезли в Швеция на корабле из Ленинград. Но я сбежать ночью. Прыгнуть за борт. Потом неделя скрываться, искать свой тайник рядом с Ленинград. Потом нанять мужчина финн провести за граница. Я есть здесь неправильно. Не правильно.

— Нелегально, — подсказал банкир, поняв языковые затруднения гостя с корректным обозначением своего статуса.

— Так есть! Не легально! Я не хотеть больше тюрьма. Финский тюрьма, — уточнил Александр свои нынешние страхи. — Хотеть домой! К моя семья! Готов платить вам лично сто тысяч долларов за помощь сейчас. И еще сто тысяч за помощь искать самолет в Швейцария. Там семья. Там все деньги. Надо в Швейцария. Потом в Швеция или Португалия. Потом домой в США. Ваш банк еще миллион на счет. На пять лет. За помощь. Деньги есть.

— Кхм, — аж закашлялся и потянулся ослабить галстук господин Коскинен. Пусть он и занимал солидную должность в не самом маленьком коммерческом банке страны, 100 тысяч долларов для него являлись огромными деньгами. Действительно огромными. Всё его нынешнее состояние едва ли превышало половину озвученной суммы. И ведь наживал он его не одно десятилетие. А тут вдруг предлагали всё и сразу!

— А это золото. Оплатить жизнь в отель сегодня и завтра, — покопавшись в кармане, выудил Александр на свет завернутые в носовой платок блестящие кругляши с профилем последнего российского императора. — Только не легально. Паспорт есть. Печать переход граница нет.

— Полагаю, что с данной проблемой я смогу вам помочь, мистер Грейвуд, — покосившись на червонцы, дружелюбно улыбнулся столь необыкновенному, явно проблемному, но очень многообещающему посетителю заместитель директора банка. — В маленьких отелях паспорт вовсе не будут просить. Я вас подвезу к одному из таких. Вы ведь не будете против?

— Нет. Конечно, нет. Быть благодарен. Очень благодарен, — аж приложил руки к сердцу Геркан и тут же принялся перечислять свои назревшие потребности, как то и полагалось делать богатому американцу, привыкшему к совсем иному образу жизни. — Надо мыться, надо отдыхать, как человек. Надо хороший ужин. Но… язык не знать. Проблема! Потом, как деньги прийти, надо новый костюм, плащ, ботинки. Всё надо будет новое. Готов платить.

— Полагаю, что и с этим я легко смогу вам помочь, как только мы получим положительные вести из Швейцарии, а также сможет осуществить необходимый денежный перевод, — с всё той же улыбкой, обозначил немаловажный момент истинного начала их возможного сотрудничества в чём-то действительно серьезном.

— Да. Конечно! Понимать! Есть деньги — есть товар. Нет деньги — нет товар. Бизнес есть бизнес, — расплылся в широченной — от уха до уха, улыбке «Джек Грейвуд», да еще показывая при этом большой палец. Мол, такой подход — это ему знакомо и более чем удовлетворяет.

[1] Шюцкор — добровольная военизированная организация в Финляндии, изначально создававшаяся для борьбы с «красными» финнами.

Глава 4

Мистер и миссис Грейвуд

Деньги, особенно в находящейся на грани экономического кризиса Финляндии, действительно решали всё, кто бы что ни думал. Да и не только в этой скандинавской стране. В Швейцарии тоже. Тем более, что речь шла об очень больших деньгах! Получившая весточку о том, что её давно пропавший на просторах СССР без вести муж ныне пребывает в Хельсинки и ищет возможность как-нибудь перебраться оттуда в Швейцарию, Наталья Геркан, пардон, миссис Мэриан Грейвуд, мгновенно развила бурную деятельность. И потому вслед за переводом средств, который она никак не могла отменить, в столицу Финляндии полетела весточка ожидать прибытия самолета.

После начала войны в Европе, авиакомпания «Швейцарское агентство воздушного транспорта» или как более привычно для слуха — Swissair, оказалось на грани банкротства. Чему в немалой степени также способствовала гибель обоих её основателей в 1939 году. Но как-то всё ещё держалась на плаву, хоть и была вынуждена сократить четыре пятых своего персонала. А потому очень срочный и очень жирный заказ на вылет в Хельсинки, за который, в силу известного риска, готовы были заплатить цену нового самолета, оказался более чем привлекательным для руководства компании. Всё равно редкие и «осторожные» полеты в тот же Берлин или Рим они уже потихоньку начали производить, не смотря на полноценную воздушную войну, шедшую между немцами с итальянцами с одной стороны и англичанами с другой.

Вообще, не смотря на переход непосредственно в метрополии практически всех летчиков-истребителей исключительно на истребители «Спитфайр», дела у англичан шли, ни шатко, ни валко. Как очень быстро выяснили немцы, их новейший истребитель-бомбардировщик Fw-190А4 при избавлении от своей бомбовой нагрузки превращался в очень хороший и очень зубастый полноценный истребитель, намного лучший, нежели двухмоторный Ме-110. Да вдобавок обладал заметно бо́льшим запасом топлива, нежели Ме-109F2. В общем, пилоты 190-ых могли позволить себе вступить в сравнительно продолжительный маневренный бой с противником над английским берегом. Что, наряду с необходимостью противостоять немцам и итальянцам в Северной Африке, поставило Королевские военно-воздушные силы Великобритании на грань полной гибели. Нехватка пилотов, особенно пилотов-истребителей, к середине сентября 1943 года стала просто критической. Из почти трех тысяч летчиков участвовавших в обороне берегов Туманного альбиона, в строю осталось не более десятой части и быстро восполнить столь огромные потери было попросту неоткуда.